Дарт распахнул дверь и, схватив Флори за руку, увлек за собой прямо в толпу. Сигнальные свистки разбудили монстра: Хмельной квартал заревел, пришел в движение. Те, кому стоило бояться следящих, спешили скрыться, а самые любопытные рвались вперед, наперерез убегающим. В безумной толчее Флори совсем растерялась, чувствуя себя щепкой в людском море. Кто-то наступил на подол плаща, и она едва не упала, но Дарт вовремя подхватил ее. Флори бросила взгляд в направлении, куда они бежали, и увидела два узких дома-близнеца, тесно прижатых друг к другу. Разбитые окна и зияющие дыры в стенах выдавали в них заброшенные здания, где раньше, как гласили ржавые вывески, работали мотели.

Оказавшись на другой стороне улицы, они нырнули в проход между домами.

– Направо! – скомандовал Дарт, и Флори послушно юркнула в нишу в стене, где пряталась лестница, ведущая вниз. Сколько их сегодня еще будет?

Флори подобрала полы плаща, чтобы не путался под ногами, и стала медленно спускаться, боясь оступиться в полумраке.

– Куда мы идем?

– Домой, – шикнул Дарт, – через тоннели.

По спине Флори пробежали мурашки.

– Не волнуйся, мы почти пришли.

– А почему сразу не воспользоваться тоннелями?

Дарт нервно вздохнул и ответил:

– Потому что с лютенами лучше здесь не встречаться. А ночью, я надеюсь, все спят в своих кроватках.

Лестница закончилась, и они попали в узкий коридор, откуда несло жутким холодом и могильной сыростью. Флори стало дурно, но теплые пальцы Дарта, обхватившие запястье, привели ее в чувство. Следующая лестница вела наверх.

– Скажи «спасибо» Танцующим домам. Безлюди любят вежливость.

Флори обернулась, глядя куда-то в темноту, и пробормотала слова благодарности. Она знала, что названия безлюдям давались не случайно, – и ей стало любопытно, почему дома нарекли Танцующими. Дарт предложил угадать.

– Они движутся и могут рухнуть? – предположила Флори, карабкаясь по ступенькам наверх.

– Просто находятся в Хмельном квартале, – подсказал он.

– И там проводят что-то вроде… вечера танцев?

Дарт усмехнулся в темноте:

– Нет, просто нужно хорошенько опьянеть. Вот тогда и увидишь, как дома затанцуют.

Глава 5

Голодный дом

У Офелии было две причины для дурного настроения: ранний подъем и колючий воротник. Она не могла думать ни о чем другом, постоянно одергивая его, пока не расстегнула пуговицу на горловине. С другой проблемой так легко справиться не удалось. Плетясь за сестрой, Офелия зевала и терла воспаленные от недосыпа глаза.

До поздней ночи она ждала, когда Флори и Дарт вернутся, а сегодня сестра разбудила ее, чтобы потащить на рынок. Офелии нравилось разглядывать прилавки и слушать зазывные крики торговцев, однако несколько часов, проведенных на одном месте, становились для нее настоящим испытанием. Как речной воде, ей требовалось движение – течение, чтобы не превратиться в болото. Флори, напротив, любила покой и безмятежность, точно комнатный цветок, который нельзя ни подвинуть, ни переставить.

Будь Офелия такой же, смогла бы она той ночью сбежать от грабителей или защитилась бы тем, что заколола их иголками или защекотала кистью для рисования? Пусть в семье никто не разделял ее неуемного характера, именно он спас Офелию, в то время как Флори спасала ее каждый день. Являясь примером трудолюбия и необычайного терпения, Флориана обеспечивала жизнь им обеим: продавала картины и вышивки, над которыми корпела сутки напролет, преподавала рисование в доме Прилсов, мирясь с надменной госпожой, ее капризными детьми и скользкой экономкой, чьей любезности удостаивались только хозяева и почетные гости. Офелия бы и дня не вынесла в такой компании.

И все же она училась терпению у Флори, поэтому сегодня стойко выдержала за прилавком несколько часов. Им удалось распродать почти все, и они вернулись в прекрасном расположении духа. Однако стоило Офелии переступить порог, как она почувствовала тревогу. Что-то незримое, едва уловимое поменялось в безлюде. Он словно бы стал пустой оболочкой, скорлупкой от ореха. Флори тоже насторожилась: нахмурила брови, поджала губы.

Охваченные общим смятением, сестры попятились к двери, когда пустота дома заполнилась гулким эхом шагов. По лестнице спускался человек, и это был вовсе не Дарт. Незнакомец распростер руки в приветственном жесте, словно ждал дружеских объятий, и воскликнул:

– О-ла-ла!

– Кто вы? – строго спросила Флори.

Он ловко перескочил несколько ступеней и протянул ей руку, как если бы приглашал на танец. Вокруг его запястий были обмотаны платки с обтрепанными краями и небрежно завязанными узлами.

– Доброе утро!

– Уже день, – холодно ответила Флори.

– Что для меня несусветная рань, – заявил незнакомец и картинно закатил глаза.