Читаем Одноглазый дом полностью

Дес улыбнулся, хотя глаза его по-прежнему оставались грустными из-за их миндалевидной, с опущенными уголками формы.

Флори подхватила графин и поспешила в сад. У нее оставался последний вечер в Голодном доме, и она хотела провести его в кругу друзей.

Осколки полуденного солнца тонули в беспокойных водах Почтового канала. К затонувшему дому курсировали прогулочные суда – местные дельцы быстро придумали, как заработать на любопытстве горожан, и организовали экскурсии к новой достопримечательности. Проворные лодки Плавучей почты одна за другой отходили от причала – за праздничные дни у них накопилось много работы, с которой едва справлялась небольшая городская флотилия. В этой суете дрейфующий паром выглядел неповоротливой и ленивой махиной.

Флори стояла на пирсе, вцепившись в перила, и наблюдала за тем, как грузовой отсек судна начиняли багажом, пока пассажиры медленно взбирались на палубу. Паром никуда не спешил, но Флори чувствовала, как стремительно утекают минуты, приближаясь к тому моменту, когда и ей самой придется взойти на борт. Она намеренно задержалась здесь, чтобы побыть одной и справиться с эмоциями. Дарт, Дес и Офелия отправились проверять багаж, чтобы грузчики ничего не перепутали. Рин, обещавший проводить их, до сих пор не явился – опоздал (что на него не похоже) или не смог оторваться от важных дел (что могло сойти за правду). Она не сердилась на домографа; это было все равно что обижаться на воду из-за того, что она мокрая.

Щурясь от солнца, Флори пыталась разглядеть вдалеке крышу Озерного дома, словно и с ним хотела попрощаться. Прогулочные суда самых разных калибров со всех сторон облепили крышу, торчащую на поверхности.

Флори не сразу заметила, что к ней присоединился молчаливый созерцатель. Она почувствовала, как пространство вокруг изменилось, и отмахнулась от навязчивой идеи, давно привыкнув, что всюду ей мерещится Дарт. Вскоре иллюзия обрела голос и спросила:

– Как думаешь, куда переправят Озерный дом?

Флори обернулась. Рядом с ней стоял настоящий Дарт – правда, какой-то сконфуженный и зажатый, что для его нынешнего облика самоуверенного детектива было в диковинку.

– Безлюдь привык жить в воде, – ответила она. – Думаю, на болотах Зыбня ему понравится.

– Рассуждаешь как настоящий домограф. – Он одобрительно кивнул.

– Потому что настоящий домограф поделился со мной планами, – призналась Флори и усмехнулась. Дарт бессознательным жестом провел по волосам, словно пытался себя успокоить. Ей пришлось спасать разговор небрежным вопросом, куда подевались Дес и Офелия.

– Отправил их за лимонадом. Не возражаешь?

Флори покачала головой, сама не зная, что скрывалось за этим вопросом: предложение выпить лимонада или побыть наедине.

– Буду рад получать от вас новости, – сказал он нерешительно, а потом добавил: – Мой безлюдь не любит письма, но ты можешь отправлять их в таверну или домографную контору…

Сердце Флори заколотилось, будто погремушка, и ей показалось, что стук слышат все вокруг. Она пообещала написать, как только обоснуется в доме и сможет указать адрес для ответа, а затем достала из кармана круглый сверток – подарок, который она не решилась вручить Дарту вчера. Он растерянно взглянул вначале на презент, затем на Флори. Его брови смешно изогнулись.

– Я идиот, – выпалил он. – Мне так стыдно. Я хотел сделать тебе подарок, но…

– …лютены к этому не привыкли, – понимающе кивнула Флори и поторопила его, чтобы развернул упаковку.

Под тонким пергаментом скрывались карманные часы на цепочке. Дарт завис, разглядывая гравировку на крышке, имитирующую часовой механизм.

– Открой же!

Он нажал на кнопку. Крышка часов мягко откинулась, выпуская из недр мелодию. Приложив часы к уху, Дарт внимательно послушал ее, а потом подытожил:

– Похоже на детскую колыбельную.

Судя по его искренней растерянности, он не узнал мотив, хотя Десмонд действительно постарался в точности перенести мелодию на перфоленту.

Флори напела пару строк. Дарт продолжал непонимающе глядеть на нее и глупо улыбаться.

– Колыбельная из приютской шкатулки успокаивает твою тринадцатую личность. Я подумала, это поможет тебе контролировать превращения.

Дарт посмотрел на нее долгим, тягучим взором, и Флори поняла: происхождение тринадцатой личности никогда не было для него загадкой – скорее, пугающей правдой, запрятанной как можно глубже.

– Я бы предпочел забыть, кем был в приюте: когда не мог дать отпор, позволял издеваться надо мной и дразнил Эла в ответ. Я был отвратительным, в лучших традициях того места. – Дарт шумно выдохнул, как будто устал говорить. После короткой паузы он добавил: – Безлюдь дал мне шанс исправиться, а ты нашла тот самый ключ. Спасибо!

Он резко подался вперед и обнял Флори. Она прижалась щекой к его плечу, вдыхая свежесть моря и остроту перца. Хотелось запомнить его запах, закупорить в пузырьке и увезти с собой. Дарт поцеловал ее в висок – мимолетно, как будто бы случайно, и тихо проговорил: