Читаем Одноглазый дом полностью

В глазах Флори появился неподдельный страх. Как бы она ни хотела помешать Элу, их загнали в тупик. Они обе знали, что рука его не дрогнет, если он решит исполнить угрозу.

– Документы! – рявкнул Эл, теряя терпение.

– Они у меня. – Внезапно знакомый голос эхом прокатился под сводами потолка.

Офелия хотела обернуться, но вовремя вспомнила, что к ее горлу приставлен нож и любое неосторожное движение может привести к неприятным последствиям.

– Кто это к нам пожаловал из тоннелей? Неужто сам домограф? – заискивающе спросил Элберт. Его тон резко поменялся, став строгим и грубым, когда он сказал: – Стой на месте, иначе перережу девчонке глотку.

– У меня нет оружия, – отозвался Рин.

– Ты идиот, раз пришел безоружным.

– Я здесь, чтобы договариваться, а не сражаться. Я отдаю документы – ты отпускаешь пленниц.

– Могу отпустить только одну. Вторая останется, пока я не отплыву.

Рин на такие условия не согласился.

– Ты можешь отпустить их и оставить меня, – предложил он.

– Думаешь, я поведусь на такое? Обменяю хилую девчонку на того, кто может оказать сопротивление? – Элберт захохотал. – Я вовсе не дурак. Не дурак настолько, что сам нашел способ договариваться с безлюдями.

– Умница, – сухо сказал домограф. – Занесу это достижение в твое личное дело. Сразу после списка всего, что ты совершил.

Рука Элберта дернулась, и лезвие ножа опасно надавило на горло. Офелия замерла, боясь пошевелиться.

– Итак, один документ – одна девчонка. – Решимость в его голосе означала, что он не пойдет на уступки и спорить с ним бесполезно. – Равнозначный обмен. Или ты можешь отдать мне что-нибудь за вторую? Например, свой жетон домографа? Он бы пригодился, чтобы обосноваться в столице.

Рин отказался, чем вызвал у Элберта кривую ухмылку.

– Не сомневался, что ты не пожертвуешь драгоценной железкой. Что ж, детка, – он потрепал Офелию за плечо, – дядя домограф отказался тебя спасать. – Он хохотнул, потешаясь над своей колкостью, а затем снова обратился к Рину: – Ведь одна лучше, чем никого, верно? Забирай старшую. Ходят слухи, что она твоя… как там говорят… протеже?

Рин был вынужден принять условия игры. Он бросил конверт с документами на пол и, поддев носком ботинка, перенаправил к Элберту. Тот приказал патлатому вскрыть конверт, а затем изучил бумаги. Убедившись, что все в порядке, он разрешил освободить Флори. Она попыталась снова возразить, потому что не желала оставлять Офелию, однако Элберт остался непреклонен. Он по-прежнему грозно нависал над пленницей, угрожая ножом. Он оставил ее, потому что она младшая: менее сильная и смелая, чтобы оказать сопротивление. Она нужна ему здесь, а Флориана, отчаянно желающая вызволить сестру, – там. Управляя ею, Элберт мог управлять и теми, кто хотел ему помешать. Офелия знала, что сестра сделает все возможное ради ее спасения.

– Идите в порт, – заявил он, когда патлатый освободил Флори от пут. – Я отпущу девчонку, когда буду уверен, что вы не помешаете мне. – Напоследок Элберт бросил: – Даже не думайте нападать на баржу. В бочках яд. Если он попадет в воду, то у города будут проблемы. Так что лучше дайте мне спокойно отплыть, и тогда никто не пострадает.

Домограф принял угрозу с каменным лицом, после чего поторопил Флори, застывшую в дверном проеме. Она помедлила, чтобы обменяться с сестрой взглядами. Офелия улыбнулась, и пусть жест совсем не соответствовал ситуации, подумала так: если это последний раз, когда они видят друг друга, то Флори должна запомнить ее улыбающейся. Какими они запомнили своих родителей.

Элберт выжидал. Патлатый шелестел бумагами, рассовывая их по конвертам, и получал тычки за то, что так неумело обращался с ними. Эл считал, что документоведу позорно так медлить. «Поэтому у Общины дела не ладились», – раздраженно бросил он, наблюдая, как патлатый в очередной раз перебирает злосчастные бумаги, чтобы рассортировать их правильно. Судя по всему, Эл готовился к серьезной сделке и дико нервничал. Возможно, здесь он не мог рассчитывать на себя, и ему оставалось надеяться на помощь общинного документоведа.

Когда с этим было покончено, Эл приказал подельнику развязать Офелию. Вместо ожидаемой свободы ей пришлось довольствоваться тем, что теперь она могла существовать отдельно от стула. Руки по-прежнему оставались стянуты веревкой, поскольку Элберт не собирался выдавать пленницу раньше времени.

Офелия послушно шагала вслед за притворщиком через коридоры и повторяла себе, что вскоре этому безумию наступит конец. Элберт получит все, что хочет, и сбежит из города. Нужно всего лишь выполнить его требования и не препятствовать. Офелия надеялась, что остальные думают так же.

Они вышли на улицу, остановились. Элберт хотел удостовериться, что все чисто. Теперь, когда цель была так близка, он не мог рисковать – и выверял каждый свой шаг.