– Поосторожнее с этим, – назидательно заметил Рин. – В больших количествах бодрящая одурь токсична.

– Не переживай. Общение с тобой приучило меня к ударным дозам яда, – хмыкнул Дарт.

– Донашиваешь шутки за Десом?

– Проявляю солидарность.

Рин устало вздохнул, свернул карты в тугой рулон и засунул за ремни портфеля.

– Кажется, мне пора домой. Подумаю о своей токсичности на досуге.

Глава 18

Дом с горгульями

Улицы города стали людской рекой, которая всеми притоками впадала в главную площадь. Разряженный народ спешил в эпицентр праздника – и не было той дороги, что не привела бы на Ярмарку. Слепой бы пошел на звуки каруселей, шарманок и крики восторженной толпы. Глухой взял бы за ориентир огни и флаги, украшавшие палатки. А тот, кто не имел ни зрения, ни слуха, следовал бы на запах карамельных яблок, медовых сладостей, вареной кукурузы и шипучих лимонадов.

Длинная процессия, тянувшаяся параллельно людскому потоку, доверяла иному чувству. Бродячие артисты, трубадуры, заезжие циркачи, ремесленники, торговцы – все спешили на Ярмарку, надеясь поживиться на празднике. И на каком бы транспорте они ни прибыли, двигался тот с одинаковой скоростью. На дороге растянулась длинная очередь из повозок, передвижных театров и шатких тележек со сладостями. Кому-то гонорар позволил обзавестись автомобилем: ржавым фургоном или пыхтящим грузовиком с детской каруселью.

Среди пестрого ярмарочного кортежа затесалась скрипучая колымага, нагруженная всяческим реквизитом и новоиспеченными артистами. Жонглер, гадалка, зазывала и уличный музыкант – они едва поместились в машину вчетвером. Офелии пришлось усесться на мешки с реквизитом. Флори не понимала, для чего им все это, если они собирались просто притвориться гастролерами, а не устроить представление.

На главной городской площади не осталось свободного места; разряженные кто во что горазд люди толпились среди передвижных прилавков и ярмарочных палаток. Местные жители смешались с артистами и путешественниками, заглянувшими в Пьер-э-Металь ради гуляний. Торговые ряды зазывно сияли зелено-голубыми огнями, манили яркими стендами с карнавальными масками и сладостями. Дамы на ходулях возвышались над толпой и в огромных купольных юбках в полоску напоминали передвижные ярмарочные шатры. Музыка звучала со всех сторон и, смешиваясь, превращалась в оглушающий гул, не имевший ни гармонии, ни мелодии.

Они миновали городскую площадь и двинулись дальше, вслед за несколькими хилыми повозками. Самые бедные артисты не тягались с театральными труппами и завсегдатаями ярмарок, а сразу ехали на окраину, в Общину. Единственный раз в году крепость открывала двери для посторонних и впускала праздник на свою землю. Неискушенные развлечениями люди довольствовались малым: парой трюков от акробатов в старых костюмах да ржавой каруселью.

Колымага остановилась у самых ворот, где охранники встречали приезжих. Четверо мужчин в длинных робах и накинутых поверх жилетах из металлических пластин проверяли каждого, кто хотел попасть на территорию Общины. Старого шарманщика развернули из-за того, что его расписная шарманка выглядела как дом в миниатюре – общинные углядели в этом знак безлюдей. Пока изгнанник бунтовал, привлекая внимание окружающих, четверка ряженых актеров протиснулась ко входу, и привратники пропустили их без проверки, уныло взглянув на мешки с реквизитом.

Пройдя пост, Дарт шепнул Флори:

– Ты еще будешь спрашивать, для чего нам нужен весь этот хлам?

Ей захотелось треснуть его по голове, но она не могла всерьез злиться на человека с цирковым гримом на лице. Дарт намалевал красные круги, обозначающие румянец на щеках, и черточки-ресницы под глазами, скрыв синяк, а к уголкам губ жидкой поталью пририсовал вертикальные линии, чтобы создать иллюзию марионеточного рта. Несмотря на все ухищрения, Дарт не выглядел веселым, а скорее, изможденным, как гастролер, уставший после долгой дороги.

Недовольно фыркнув в ответ, Флори зашагала за сестрой, боясь упустить ее из виду, а Дес, тащивший на себе груду реквизита, крикнул: «Эй, подождите меня!» Конечно, никто его не послушал, и ему пришлось догонять их.

Артисты, прибывшие раньше, уже обосновались на площадке, окруженной деревянными домишками. Здесь представление давал глотатель огня: нацепив каску Опаленного, разрисованную под голову дракона, он выдувал изо рта пламя под звериный рык, что звучал из самодельной музыкальной шкатулки. Человек-дракон собрал вокруг себя толпу зевак. Механическое рычание заглушало веселую музыку, под которую девочка-акробатка чуть поодаль исполняла трюки. Пытаясь вернуть ускользающий интерес зрителей, она забралась на крышу дома, где самоотверженно делала сальто и балансировала на трубе, пачкая сажей блестящий костюм.