Читаем Одна против всех полностью

Я теснилась на заднем сиденье вместе с еще тремя проститутками поневоле, довольно красивыми и стройными девушками: черноволосой Викой, белобрысой Юлей и шатенкой Ириной. Говорить нам особо было не о чем, поэтому, познакомившись в самом начале, всю оставшуюся дорогу мы молчали. Мне не терпелось расспросить их, как они докатились до такой жизни и что теперь испытывают, но впереди сидели водитель с охранником, и я не рискнула. Верхняя пуговица моего платья несколько отличалась от остальных, но в целом не очень сильно нарушала общую гармонию стиля. В конце концов, кому какое дело до моих пуговиц? Какие хочу, такие и ношу. Захочу и пришью себе все разные. Трусики от купальника тоже были переделаны в том смысле, что имеющуюся посередине пуговицу пришлось заменить на видеокамеру. При этом трусики были ярко-зеленые, а пуговица-камера — темно-коричневая и смотрелась там, как седло на корове. Но босс с Шурой в один голос заверили меня, что это последний писк моды и что теперь все бегут от традиционных, классических стилей в одежде. Я, как дура, поверила и теперь сидела и тряслась от мысли, что будет, если кому-то придет в голову рассмотреть эти пуговицы поближе. Помимо того, что эти микроскопические аппараты фиксировали изображение, они еще и записывали звук, что в случае удачи позволило бы нам иметь аудиокассету с голосами этих преступников от власти. Босс с Шурой, нагруженные записывающей аппаратурой с видеомонитором, ехали где-то сзади, и ощущение их близости придавало мне сил и уверенности. Уж кто-кто, а босс меня в беде не оставит.

Промчавшись без остановок километров сорок, мы свернули налево и въехали в лес. За деревьями замелькали окруженные заборами силуэты особняков, воздух стал заметно чище и насыщеннее, запахло хвоей. Я вдруг вспомнила, что уже сто лет не ходила за грибами. Попетляв по узкой бетонной дороге минут пятнадцать, мы подъехали к зеленым железным воротам, в обе стороны от которых отходили бетонные плиты высокого забора с неизменной колючей проволокой наверху. Из калитки вышел милиционер в бронежилете с «АКС-47» наперевес, приблизился к окошку водителя, заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул и снова скрылся в калитке. Ворота начали со скрежетом отъезжать в сторону, открывая нам вид на приусадебный участок. Там не было ни грядок, ни клумб — одни только деревья и кустарники, за которыми давно никто не ухаживал. Когда мы проехали по дорожке с пару сотен метров, показался трехэтажный кирпичный особняк. Вокруг него все было ухожено, зеленели газоны, пестрели клумбы, справа виднелся круглый бассейн с голубой водой, рядом стояли белые пластмассовые шезлонги. Нас почему-то никто не встречал. Машина остановилась у входа, охранник вышел, открыл нам дверь, мы выбрались из салона и испуганной стайкой сгрудились на большом крыльце.

— Стойте здесь, я сейчас, — кивнул нам охранник и вошел внутрь.

— Господи, скорей бы все это кончилось, — вздохнула Вика.

— Еще ничего и не начиналось, подружка, — невесело усмехнулась Ирина. — Ты здесь уже была?

— Ни разу.

— И я не была. А вы, девочки? — Ирина посмотрела на нас с Юлей. Мы отрицательно покачали головами.

— Слушай, Маш, у тебя что, пуговицы нормальной не было? — Ира потянулась рукой к злосчастной, обшитой грубой материей верхней пуговице на моем платье.

Я сделала шаг назад и предостерегающе подняла руку:

— Это семейная реликвия, не трогай. Она досталась нам от прабабушки, и с тех пор мы ее всегда пришиваем на свои лучшие платья.

— Выглядит это ужасно, — скривилась Вика. — Ну и вкус был у твоей прабабушки.

— Просто мода тогда такая была, — пояснила я. — И вообще, будет лучше для нас всех, если вы не станете заострять внимание на этой детали моего туалета.

Все удивленно повернулись ко мне.

— О чем это ты? — спросила Ира.

— О том, что я работаю на спецслужбы, а в этой пуговице скрытая видеокамера. Если мне удастся снять то, что здесь творится, то в скором времени вы все будете свободны.

В их глазах появился испуг. Самой трусливой оказалась Юля, она изменилась в лице и прошептала:

— Ты что, дура?! Ты же нас всех подставишь! Не дай Бог они что-то узнают, и нам конец, разве не понятно?

— Заткнись! — оборвала ее Ирина, оглядываясь по сторонам. — Ты не шутишь, Машуля?

— Нет, я говорю совершенно серьезно.

— А почему спецслужбы не берут Лысуна?

— У нас пока нет доказательств. За ними я сюда и приехала.

— Как же он тебя подцепил? — ошеломленно спросила Вика.

— Это не он меня, а я его подцепила. Ладно, девочки, если вы мне поможете, то все будет нормально. Прежде всего, у меня дела…

— Заходите! — В дверях показался наш провожатый.

Гуськом просочившись в дверь, мы прошли за ним по коридору и оказались в небольшой, уютно обставленной комнатке с диванчиками, шкафом и журнальным столиком.