В дальнейшем отношение к Гомеру не было однозначным. С одной стороны, его не только высоко ценили за поэтическое мастерство (только Гомера называли Поэтом, не объясняя, кто имеется в виду), но и считали учителем жизни и кладезем всяческой премудрости. С другой, — многие эпизоды и сюжетные линии, в которых находили отступление от жизненной правды, пытались объяснять аллегорически. Особым вниманием здесь пользовалась “Илиада”. Ее и больше читали (количество папирусных экземпляров с текстами из обеих поэм дает для “Илиады” и “Одиссеи” соотношение примерно 3:1),[1724] и чаще с ней полемизировали, а то и пародировали, и всю историю Троянской войны иногда перетолковывали так, что от гомеровского эпоса оставались одни имена. Напротив, “Одиссея” с ее полуфантастическим колоритом и приключениями главного героя никакого осуждения не вызывала, и ее отклики находят в таком своеобразном порождении древнегреческой литературы, как любовно-авантюрный роман (например, “Эфиопика” Гелиодора, относимая к 3 или 4 в. н.э.).

Третий жизненный срок гомеровского эпоса начинается на исходе 15 в. и продолжается до наших дней, при том, что и здесь ориентиры нередко меняются. Почти до конца 18 в. Гомер не удовлетворяет вкусам классицизма и Просвещения, и “Илиаде” предпочитают вергилиевскую “Энеиду”.[1725] Только на рубеже 18-19 вв., с пробуждением интереса к народному творчеству, гомеровские поэмы занимают подобающее им место в системе эстетических ценностей. Не случайно как раз в эти десятилетия появляются переводы Гомера: в Германии — Фосса (1781 и 1793), в России — Гнедича (1813-1829), в Италии — Монти (1825), которые стали событием в культурной жизни этих стран и сохраняют поныне свое значение. Можно было бы назвать еще десятки произведений художников и композиторов, драматургов и прозаиков, обращавшихся к сюжетам из “Одиссеи”, если хотя бы одно из них достигло того уровня переосмысления их первоисточника, на котором в нашем веке находятся, например, трилогия О'Нила “Траур к лицу Электре”, тетралогия “Атриды” Гауптмана и пьесы французских авторов, вдохновленные мифом о судьбе Агамемнона и его детей. Конечно, “Возвращение Одиссея” Монтеверди вместе с его другими лучшими сочинениями сыграло значительную роль в утверждении жанра европейской оперы, как и “Путешествие Телемака” Фенелона — в судьбе европейского назидательного романа; в понимание гомеровской “Одиссеи” они едва ли внесли что-нибудь новое. Оставим уж вовсе в стороне такие крайние случаи, как “Дневник Пенелопы” Костаса Варналиса (1946) или драму современного немецкого драматурга Стефана Шютца “Возвращение Одиссея” (1972), в которых разбитная, мягко говоря, бабенка Пенелопа весьма существенно отличается от верной жены Одиссея. Этот пример показывает только, как опасно судить о произведениях далекого прошлого по современным адаптациям.

Более плодотворно будет прислушаться к мнению двух людей с достаточным художественным вкусом и опытом. Первый из них — Бетховен. По свидетельству его биографа Шиндлера, великий композитор всю жизнь не разлучался с “Одиссеей”, и пометки на самой книге и выписки из нее указывают на желание Бетховена положить ее на музыку. Он любил эту поэму за богатство содержания, за многообразие характеров, за картины мирной жизни, за описание стран и народов, и все это — “в идеальном блеске красоты”.

Другой отзыв принадлежит Льву Толстому, и он тем более показателен, что высказан в то время, когда автор очень критически относился ко всякому художественному творчеству: “Как ни далек от нас Гомер, мы без малейшего усилия переносимся в ту жизнь, которую он описывает. А переносимся мы, главное, потому, что, какие бы чуждые нам события ни описывал Гомер, он верит в то, что говорит, и потому никогда не преувеличивает, и чувство меры никогда не оставляет его. От этого-то и происходит то, что, не говоря уже об удивительно ясных, живых и прекрасных характерах... вся “Илиада” и особенно “Одиссея” так естественна и близка нам, как будто мы сами жили и живем среди богов и героев”.[1726]

Пусть читатель сам решит, можно ли прибавить что-нибудь к этой оценке.

В.Н. Ярхо

В. А. ЖУКОВСКИЙ — ПЕРЕВОДЧИК “ОДИССЕИ”