Читаем Одиссея полностью

[775] Попридержать, чтоб из слуг кто-нибудь не донёс, вас услышав!

Лучше мы молча уйдём все отсюда и дело исполним,

То, на которое вы согласились сегодня с охотой».

Так он сказал, а затем двадцать спутников выбрал отважных,

С ними пошёл к кораблю, что стоял на песке возле моря.

[780] С берега сдвинув корабль в волны пенноглубокого моря,

Снасти внесли, паруса, утвердили высокую мачту,

Крепко ремнями из кож привязали к уключинам вёсла,

Должным порядком затем разложили они белый парус;

Вооруженье внесли их отважные мальчики-слуги.

[785] В море на якорь корабль укрепив в глубине, вновь вернулись

На берег ужинать все. Так за ужином вечера ждали.

В верхнем покое своём той порой Пенелопа лежала

В сердце с печалью большой; ей ни есть и ни пить не хотелось;

Думала лишь об одном: смерть минует ли славного сына,

[790] Или от рук женихов вероломных он всё же погибнет?

Будто бы лев, что вокруг видит только охотников ловких,

Гибель несущих ему, и, зажатый в тиски, он трепещет, –

Так трепетала она среди мыслей гнетущих. Но вскоре

Сон успокоил её, и гнетущие мысли исчезли.

[795] Тут вдруг идея пришла светлоокой богине Афине.

Призрак она создала, что похож на прекрасную видом

Старца Икария дочь, на сестру Пенелопы Ифтиму;

Муж её – сильный Евмел – правил в Ферах, где жил в славном доме.

Призрак отправила в дом Одиссея богиня Афина,

[800] Чтоб успокоил он скорбь Пенелопы, и лёгкой рукою

Горькие слёзы утёр, и печаль её лаской утешил.

В спальню тот призрак проник, и ремня у задвижки не тронул,

Встал над её головой бестелесный, и так говорил ей:

«Спишь, Пенелопа, сестра? Или сердце терзаешь печалью?

[805] Боги, что вечно живут лёгкой жизнью, тебе запрещают

Плакать и сетовать! Верь, Телемах невредимым вернётся!

Он ведь бессмертных богов никогда и ничем не прогневал».

В сладкой дремоте уже, у ворот в дивный мир сновидений,

Мнимой сестре своей так Пенелопа сквозь дрёму сказала:

[810] «Друг мой, сестра, что тебя привело? Мы не виделись столько!

Ты ведь теперь уж живёшь далеко, к нам давно не бывала…

Но как ты хочешь, чтоб я уняла свою скорбь и печали,

Если жжёт сердце моё, сушит душу великое горе?

Прежде погиб мой супруг, обладавший отвагою львиной,

[815] Множеством доблестных свойств отличавшийся между данайцев.

Полнятся славой его вся Эллада и Аргос просторный!

Нынче ж и милый мой сын… где, не знаю… он в море умчался,

Юный совсем, ни к труду, ни к речам не приученный мудрым.

Больше волнуюсь о нём я теперь, чем о бедном супруге;

[820] Сердцем терзаюсь, боюсь, чтоб беды с ним какой не случилось

В море бескрайнем, или в чуждых странах среди чужеземцев.

Даже и здесь у него есть враги, стерегут его чтобы

Смерти жестокой предать на обратной дороге в отчизну».

Сумрачный призрак в ответ так на это сказал Пенелопе:

[825] «Сердце своё не тревожь понапрасну, сестра, и не бойся!

Спутница есть у него, да такая, которой бы всякий

Смертный желал, чтобы с ним находилась: ведь всё она может, –

Дева Афина сама! И тебе она шлёт состраданье!

Это она послала меня с вестью к тебе, чтоб утешить».

[830] Мнимой сестре своей так Пенелопа на то отвечала:

«Если же ты – божество и пришла ты ко мне от богини,

То, умоляю, открой мне супруга печальную участь!

Жив ли еще Одиссей, ещё видит ли солнца сиянье?

Или его уж нет, и сошёл он в обитель Аида?»

[835] Сумрачный призрак в ответ так на это сказал Пенелопе:

«Нет, я о нём ничего рассказать не могу: жив он, нет ли…

Зря говорить не хочу: пусторечие ветру подобно».

Так сказав, призрак исчез, лишь скользнул у дверного засова

Воздухом лёгким. В тот миг пробудилась от сна Пенелопа,

[840] Старца Икария дочь. Её сердце наполнила радость, –

Так явно призрак предстал ей пророческий ночью глубокой.

На корабле женихи той порой шли дорогою водной,

Смерть Телемаху неся в своих замыслах дерзкожестоких.

Остров утёсистый есть на равнине солёного моря,

[845] Между Итакой лежит он и Замом скалистым. То остров –

Астерис. Он небольшой. Для судов же – две гавани тихих

Есть там с обеих сторон. Там и встали в засаде ахейцы.

Песнь пятая (Эпсилон).

Освобождение от Калипсо. Путешествие по морю

Эос проснулась едва в ложе рядом со славным Тифоном,

И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным, –

Боги уже на совет все собрались. И главный меж ними –

Зевс, что гремит в вышине и могуществом всех превосходит.

[5] Стала Афина тогда им о множестве бед Одиссея

Напоминать, и о том, что ещё он в неволе у нимфы:

«О, Зевс отец! Также вы, все блаженные вечные боги!

Благим и кротким с людьми, и приветливым, быть уж не должен

Царь скиптроносный теперь! Но, убив в себе правду и совесть,

[10] Пусть притесняет народ каждый царь, беззаконно и смело!..

Раз уж забыть вы смогли Одиссея! Не он ли всегда был

Добрым и честным царём, был народу отцом благодушным?!…

Сильно страдая душой, до сих пор он на острове дальнем;

Нимфа Калипсо его держит в доме своём против воли,

[15] Вот и не может никак в путь пуститься он к дому родному:

Нет у него корабля, нет товарищей с ним, с кем он мог бы

В дальний отправиться путь по хребту широчайшему моря.