Читаем Одиссей полностью

С ее пальчика соскользнула первая Руна, взорвавшись изумрудным сияющим пузырем. Он образовал пространство в пространстве, за пределами которого очертания предметов слегка расплылись, а звуки сменились мертвой тишиной. Мы с Вероникой здесь были только вдвоем, полностью отрезанные от внешнего мира призрачной, но вполне осязаемой границей.

— Сфера Тишины, — оповестил меня голос в голове, — Руна для тайных переговоров: никто не сможет подслушать вас…

Что ж, в мире, где есть способности вроде Чуткого Уха (и наверняка имеются более мощные), следовало ожидать подобных предосторожностей. Я не подал виду, что заметил изменения, а Вероника тем временем активировала вторую Руну, и ей, кажется, стала Аура Доверия.

— Я ничего не скрываю, мэм, — ответил я, — Что конкретно вас интересует?

Рикс, свободно откинувшись в кресле, снова улыбнулась мне. Я вдруг ощутил огромную симпатию к этой усталой женщине, положившей свою жизнь на алтарь человеческого блага. Она ведь действительно старается спасти людей, сберечь их жизни, выслушать и помочь каждому по мере возможностей… во чтобы превратился фригольд, не будь Вероники Максвелл? Рыжеволосая женщина вдруг показалась доброй и справедливой учительницей, которая выслушает и все поймет, любящей матерью, которой можно доверить любую тайну…

Да, именно так и работала Аура Доверия. Я поплыл почти мгновенно, совершенно непроизвольно поддаваясь внушению, и удержался лишь благодаря знанию, чего ожидать от Вероники. И еще, возможно, помогли новые Атрибуты в Разуме и Духе, а также навык Ментальной Чувствительности, который мгновенно определил чужое вмешательство.

— Расскажите мне вашу историю еще раз, Сигурд, — попросила Вероника мягко, — Можно кратко. В целом мне все понятно, но некоторые нюансы нужно прояснить…

На кончике пальца рикса задрожала новая Руна. Гипнотизм — я узнал глиф, лишь по цвету отличный от того, что хранился в моей Скрижали. Она наконец-то выбрала, я видел только сосредоточенное лицо Вероники — и вдруг почувствовал, что теряю ощущение реальности, проваливаюсь в ее пристальный, змеиный взгляд.

— Всего лишь бронзовый Гипнотизм, — сказал голос спокойно, — Ничего страшного, мы не уступим жалкому серебру с парой звезд в Ментальности! Я здесь, ювейн. Я помогу, если нужно…

Но лучше, если ты справишься сам. Это прозвучало между строк. Чего я добиваюсь? Нужно, чтобы Вероника убедилась, что моя история — правда, а значит, необходимо отвечать максимально близко к реальным событиям, делая вид, что она полностью контролирует допрос…

Постаравшись расслабится, я поплыл по волнам убаюкивающего транса, в который пыталась меня погрузить Восходящая. Странное состояние — ты как будто и в сознании, и одновременно спишь, с удивлением слыша свой монотонный голос со стороны.

Веронику не интересовало мое выживание в каньонах Расколотых Земель. Ее вопросы сначала касались подробностей случившегося возле аванпоста Наблюдателя. Тут мне не пришлось лгать — я честно поведал, как поднялся к самым вратам Сияющего Столпа, услышал странный звук и увидел экзо-стражей, а затем нас ослепила голубая вспышка, после которой все потеряли сознание и пришли в себя через несколько часов.

Она спрашивала, я отвечал. Некоторые вопросы повторялись, в разных формулировках. Врать было очень нелегко. Каждый раз приходилось будто всплывать из сонной глубины, вспоминая подробности заученной легенды. Гипнотизм работал, я очень хотел рассказать Веронике все, все правду, в том числе про Белого Дьявола — ведь это правильно, она поймет, поможет, сознание само находило тысячу доводов, почему я должен рассказать правду. То, что казалось немыслимым несколько минут назад, под Гипнотизмом превратилось в абсолютно логичное и единственно верное.

Правда. Только правда. Ничего кроме правды.

Меня спасала тонкая ниточка осознанности, в нужный момент разрывающая узы чужой воли. Я понимал, что происходит, знал, что ощущение — наведенное, сопротивлялся изо всех сил и Белый Дьявол стоял совсем рядом, как будто подпирая своим каменным плечом. Обратной стороной транса стало общее ментальное поле с Вероникой, и, благодаря Навыку «Ментальной Чувствительности» я эмпатически ощущал ее напор, ее недовольство, ее подозрительность, когда я начинал запинаться, выбиваясь из ритма монотонных вопросов-ответов. И отчасти благодаря этому получалось пройти по краю…