Читаем Один в поле... полностью

Хотя, по большому счету — это опять мой косяк. Пятый день идет как я очнулся. Помощи ждать неоткуда. Пока все, кого я встречал — младше даже этого сосунка Альберта! А похоронить его мать я так и не удосужился. И остальные трупы тоже… Ведь хотел же собрать их все вместе и захоронить! Но всё откладывал «на потом», да на потом… Мол, «погода морозная, не горит. Может подождать, есть дела и поважнее.» Все! Нету! Не может больше ждать такое. Хоронить нужно. И срочно!

Схватил лопату и вышел, проваливаясь в снегу в центр участка. Подальше от всех строений. Начал расчищать площадку от снега. До самой земли. Диаметром метра четыре. Работал с остервенением, давая выход переполнявшему меня бешенству. Не просто рубил наст и швырял снег, а выкладываясь в каждом движении, словно продолжая схватку с собакой. Расчистив площадку на мгновенье задумался. А что использовать как топливо? Дровник-то пуст. А из нового дома далековато таскать. И от соседей — тоже. Вот же! Забор высокий, из добротного горбыля — самое оно будет.

Первую горбылину покрошил помельче, нащепив с нее лучины. Бересты на самой поджиг уже не оставалось, пришлось отодрать от крыши соседского сарая кусок толи. Повезло, что там хоть не рубероид. Тот намного хуже разгорается, а толь — самое оно. Береста-то, конечно, была бы лучше, но, как говорится — «на безрыбье и рак за форель прокатит». Замерзающими руками кое-как запалил костер. Сперва толь, сверху лучины, а когда разгорелось можно и целые доски горбыля кидать…

Спустя полчаса костер горел вполне себе по-пионерски. Вот только сколько нужно так костерить, чтоб земля оттаяла? Несколько часов минимум. Так что, пока оно полыхает есть время заскочить домой, проведать мелкую и идти собирать все разведанные трупы туда — поближе к костру.

Ева дома радостно бросилась ко мне, что-то весела тараторя. Я рассеянно гладил ее по голове, пытаясь не показать своих истинных эмоций. Пусть основной пик бешенства был уже позади, но меня периодически всё еще потряхивало. Увы, безуспешно. Вот как так-то? Ведь три года шмакодявке всего! Мозгов ещё толком и нету, а ведь почуяла. Почуяла мое состояние.

— Дядя Аик, сё-то суцилось?

— Нет-нет, Ева, всё хорошо.

— Дядя Аик! — смотрит так требовательно, смешно морща свои крохотные бровки — сё суцилось?

— Да так, — неохотно начинаю я и тут меня озаряет, как повернуть разговор. — Собака вчерашняя…

— Сябака?

— Ну да. Она… — тут я сделал паузу, крупно сглотнув, словно что-то в горле мешало мне говорить. — Моя мама ведь тоже умерла… А эта тварь стала ее жрать… — тут голос у меня предательски дрогнул. Горло и в самом деле перехватило. И играть не надо! Правда перехватило его не от сдерживаемого плача, как скорее всего решила малявка, а от вновь поднимающейся злости. Но все равно — хорошо получилось. Искренне так…

— Маму? — глаза у девочки распахнулись до невозможности. — Кусать?

— Ну не совсем маму… - никогда не лгите без крайней на это нужды, — до мамы просто не успела добраться. Дяденьку, который раньше в этом доме жил. Но моя мама там же лежит.

— Ти ее плагналь?

— Да… Ушла тварь. Но она обязательно вернется.

— Маму надо сплятать? — блин, какая же она умница, сама мне помогает.

— Похоронить. Это называется — похоронить, Ева. Надо всех умерших в землю закопать, чтоб собака их не достала.

— В семлю?

— Да. Потому что когда потеплеет, все умершие испортятся.

— Польтятся? — не понимает. Блин, как бы ей объяснить попроще-то…

— Ну да. Видела как яблоки портятся? Начинает чернеть с одного бока, и вскоре все яблоко таким становится. — гляжу хмурит бровки и как-то неуверенно кивает. Видимо что-то подобное вспомнила. — Вот поэтому всех умерших закапывают в землю.

— А в земле не польтятся?

— Портятся, — не врать, только не врать. — Но хоронят ведь не для того, чтоб сохранить мертвых, а для того, чтоб защитить живых. Если мертвых вовремя не похоронить, те живые кто находятся рядом с ними — сами заболеют и тоже умрут…

В общем кое-как, со слезами, с уговорами мне удалось убедить ее, что и ее родителей тоже надо похоронить. Подкинул дров в печку и крепко-накрепко запретив ей выходить на улицу (псина-то все еще бродит где-то) сам я переоделся в старые хозяйские ватные штаны и телогрейку, и отправился работать могильщиком. Проведав свой костер и подкинув в него новую порцию дров (блин, забора может не хватить, надо еще что-то думать) отправился к дому стариков. Начать решил с них. Тем более, что я и санки там видел. Причем не эти дохлые, покупные, алюминиевые, а настоящие, самодельные, из дикого железа и с солидной сидушкой. Чуть ли не с размер двери… Ну может чуть-чуть покороче. По ширине — так точно со стандартную дверь будет. Не санки в общем, а целые сани!…

И началась тяжелая и грязная работа. Притащил старика, сгрузил его все в тот же дровник, подкинул топливо в костер, отправился за бабкой… Потом настала очередь Евиных родителей. Потом стариков из «кошкиного» дома…