Читаем Один в поле... полностью

А когда вернулись домой, то тут-то самый песец и настал. Пока, как оказалось, только небольшая их часть сдерживала нас у магазина, большинство колхозанов устроило налет на Левашово. Все самое ценное они вывезли! Не было больше у нас ни генератора, ни запасов жрачки, кроме той, что привезли на КамАЗе. Не было и парней. Уж не знаю, что с ними сделали колхозаны, трупов их, по крайней мере, мы не нашли. Но ни Валета, ни его шестерых помощников, ни троих раненых в поселке больше не было. Единственные, кто остались — это как раз мои, трое мелких. Дом, который они заняли, стоял чуть в стороне от основных жилых домов поселка. Это, в свое время, сыграло против них, позволив пришлому без кипеша поломать их. Но это же обстоятельство и спасло их сейчас. Пока колхозаны громили центр, они успели спрятаться. Полдня просидели в холодном сарае, но, зато, их так и не поймали. А все остальные пропали. Разом минус 12 человек! И это не считая трупа, оставленного в магазине, и пятерых ранеными. Из которых еще двое были тоже близки к тому же концу.

Но и это было не все! Из Стальмоста нас, оказывается, тоже выбили! Над поселком нависла реальная угроза голода. Герцог рассвирепел. Собрав всех он, в ту же ночь, попытался отбить овощехранилище обратно. Напрасно. Нас там ждали. Мы натурально угодили в засаду. В итоге минус еще семь человек. Двое наповал, пятеро раненых. Причем, среди раненых оказался один из старших. Чёрный словил пулю. Теперь лежит пластом, только дышит с присвистом. Это был полный крах. Вот тогда-то Герцог и запил. А бойцов становилось все меньше и меньше. Сперва отошел один из раненых. На следующий день — ещё двое. Лечить-то некому. Одна надежда что ранение несерьезное и они сами выкарабкаются. А на третий день сбежал Кержак с тройкой своих прихлебателей.

В итоге сейчас в банде всего 24 человека. Причем, в строю только 14! Остальные — пока не бойцы. И это за какие-то пять дней. Есть от чего впасть в отчаянье. Даже у меня, порой, шевелится мыслишка: а на того ли лидера я поставил?

А тут ещё эти девки… Вика с Алиной заявили, что они Герцогу не подчиняются. У них, мол, своя банда. И десятка два девок помладше за собой потянули. Кстати, неясно чего они с колхозами не ушли-то? Так-то те изрядно девок с собой увели. И малышни тоже. А эти вот не ушли. Подозрительно тоже. Вот тут-то Герцог окончательно разозлился. Их дом брали штурмом. Кого-то вроде даже и застрелили. Мелких девок он нам на потеху отдал. А Вику с Алиной себе забрал. Не знаю что он там с ними делает, но кричат они по ночам страшно. А Герцог на вопросы только пьяно усмехается, да все твердит, что он их воспитывает. Типа, они скоро будут ему тапочки в зубах приносить и ноги целовать. Выдумщик он, конечно. Придумает же…

— Рафик, ну ты где? Тебя уже заждались!

— Да иду я, иду.

Вот и комната Герцога. Мда… Без генератора ваще не то. Кисляк. Ни видик погонять, ни смарт зарядить. Только и остается, что в темноте синьку жрать, да девок валять. Ну а что еще делать-то? Вот Герцог и керосинит. И сейчас-то сидит опухший. Вот Немец с Башкой — эти трезвые. Ну они вообще душнилы оба. «Правильне», млин, такие. И Ковбой с Лысым за ними фоловят. Вот Кержак м Валет мои соулмейты были. Реальные парни. Без них и чилить-то не с кем. А эти… А-а-а… Что пустое тереть-то.

— Ты где ходишь? Тебя когда позвали то.

— Задумался. Настроение кринж. Валета нет, Кержака нет…

— А ты что тоже ливнуть собрался? Вслед за Кержаком?

— Ты что агришся? Вон девок своих харась иди.

— О как заговорил. А рыпнуться ты не хочешь?

— Герцог, Рафик, успокойтесь — Башка с Немцом влезли между нами. — Нам о деле нужно говорить, а вы собачитесь. Устроили тут… У нас и так траблов с вагон накопилось, давайте еще вы бомбить друг на друга будете.

— Что хотели-то? — спрашиваю уже, остывая. С Герцогом лучше не ссориться. Особенно когда он с похмелья. Пальнет и думать не будет.

— Твои парни. Ну те, которых этот малиновский поломал. Они как? Оправились?

— Ну, ходить могут. Чуть-чуть. У Лео рука сломана, Микки в раскоряку ходит, словно его в жопу долбили. У Дона ребро сломано. Затянутый весь. Тоже ходит еле-еле.

— Ну бутылку-то кинуть, например, смогут?

— Это вы к чему?

— Шишу этого, Малиновского… Наказать надо.

— Что вот прям так срочно? Что же сразу тогда не наказали?

— Сразу нам было некогда, — очень серьезно отвечает Башка. — Мы с колхозанами воевали.

— А сейчас значит, время?

— Да. Сам же видишь, как у нас всё кринжово идет. Трабл за траблом. Нужно хоть как-то настрой у мелких поднять. И, кстати, именно вот этим твоим это особенно полезно будет.

— Да какие из них сейчас «бойцы»? Я же говорю — еле на ногах стоят!

— Никто и не просит тебя вести боевые действия. Просто пусть подпалят его хату ночью дверь поленом подперев. И всё. Он сам сгорит. А ты со своим обрезом их подстрахуешь. Начнет он в окно вываливаться тут его и стрельнешь спокойно. Как в тире.