— Ну значит убьют. Значит слабак, и договариваться с таким не о чем. Придем тогда и заберем эту Малиновку… Хотя, не хочется, конечно. Она действительно мне нахрен не нужна. А силы распылять не хочется.

— И что теперь?

— А теперь мы как и договаривались — отправим к нему мамашку с детьми и курей с зерном. Обманывать мы и в самом деле не будем. Не в мелочах, так точно. А то, о чем не сказали… Считай это проверкой для Шиши. Достоин он или нет. Отобьется — достоин. Нет — ну значит нет. И хватит об этом. Лучше думай, кого отошлем к нему сейчас…

Глава 39

Спасибо хлопотам по приведению домика умершей старушки в надлежащий вид. Они помогли мне собраться. Позорный тремор конечностей прошел, я успокоился и уже вполне уверенно раздавал указания. Домик ее был теплым, но, увы — слегка подпущенным. Так что вызвав Настену с Аней и мальками мы всей компанией драили и наводили в нем порядок. Один только Рыжик оставался на посту под мостом. Да переодевшаяся Малинка, хотя и стремилась остаться с нами — все же дисциплинированно ушла на пост.

Большинство мебели из домика вынесли. Ну совсем всё старое и разваливающееся было. Вот тут-то и пригодилась та тетрадка, где я записывал где что есть интересного в домиках. Пришлась к месту и та самая двухъярусная кровать (детей-то будет четверо, да в одном доме, а места не сказать, чтоб так уж много. Так что очень к месту она пришлась!) Нашелся почти новый шкаф и комод. И вообще: обустраивать дом — всегда интересно. Ребята старались. Все делалось с любовью.

Курятник тоже был вычищен. Дохлые курицы выкинуты, сено и какие-то тряпки тоже. Даже стены и насесты я приказал вымыть мыльным раствором. Мало ли какая зараза после дохлых то осталась? Тут уже особого энтузиазма не наблюдалось. Все-таки курятник всегда весьма обильно загажен куриным пометом. И, пока он подсохший, ещё не так воняет, но стоило начать мыть…О!! Пришлось подавать пример самому. Глядя на меня и остальные перестали ворчать и тоже молча елозили тряпками. Раз самому грозному Шише не в падлу отмывать курятник — то и им тоже. Благ, про важность живности мы уже говорили, а я и ещё напомнил в процессе.

— Не кривитесь. Да воняет, но да зато будут у нас курочки — значит будут и яйца, а с ними и испечь что-нибудь вкусненькое можно будет.

В общем все дружно работали, а я все поглядывал на часы, видя, что подходит время обговоренное для передачи, оставил ребят наводить лоск, а сам, захватив ружье. поехал на пост.

Я не опоздал. Более того! Я приехал ещё за десять минут до назначенного времени. Но стоило мне подъехать как из сторожки выскочила взволнованная Малинка.

— Наконец-то! Я уже хотела сама бежать.

— Что случилось?

— Они раньше приехали. Еще минут двадцать назад. Высадили детей, вытащили пару мешков. Один с курицами, второй с зерном и тут же уехали. И разговаривать не стали.

— Занятно… И… где все?

— У меня там в бане сидят. И куриц выпустили. Испугались, что в мешке задохнутся.

— Ну это вряд ли, конечно, но и вреда не будет. Ну, что? Пойдем знакомиться.

Все таки Гвоздь — сука редкостная! Нет, так-то все верно — четверо мелких детишек при девочке постарше. Вот только этой «Старшей» было от силы лет десять! А дети мал мала меньше. Самой маленькой от силы год! Ну удружил так удружил. От всей души.!!!!

Старшую девочку (отнюдь не модельной внешности. В 10–11 лет дети обычно худенькие. Ручки-ножки лучики-тростинки. Но не в данном случае. Не сказать, что пышка, но крепенькая… тумбочка эдакая) звали Таня. И детишек, как оказалось, ей не подкидывали хитрые колхозаны, а она сама собирала еще в Левашово. Подбирала неприкаянных малышей. Пятилетняя Соня была явно напугана и не отпускала рукав своей «мамаши», выглядывая у нее откуда-то из-за спины. Трехлетние братья-близнецы Костя и Кирилл тоже дичились и поглядывали исподлобья с испугом, но, все-таки, были более активны и пытались погладить куриц. А годовалую девочку звали Милана. Сама-то она, конечно, этого сообщить не могла, но Таня догадалась проверить документы в доме где нашла заходящегося плачем малыша. И в паспортах её мертвых родителей стояла отметка о рождении дочери Миланы.