Читаем Один против всех полностью

Так что спасать я уже привык, а один человек или сто сорок пять миллионов, - разница, в сущности, небольшая…

- Гибнет Русь наша Великая, рушится надежда человечества, гаснет Светоч Духовности и никому до этого нет дела. Президент нынешний, конечно, хороший человек, прекрасный специалист, но он все-таки из старой гвардии, мыслит категориями прошлого века. К тому же связан обязательствами с людьми прошлой администрации и своими соратниками. Нужен человек, как бы лишенный прошлого, но с другой стороны - тот, кто своими корнями восходит к самым истокам русской нации, исконный русак, в ком течет беспримесная кровь славян-духоборцев, некогда вставших грудью на защиту Веры от поругания инородцев.

Лоб престолонаследника омрачила тяжкая дума о будущности России. Захотелось встать и уйти, чтобы не мешать спасению Отчизны, но Черных вновь воспрянул, положил мне руку на плечо и произнес торжественно и печально:

- Я готов принять этот крест на себя. Исполню завет предков, подобно Михаилу Федоровичу, в грозное время Смуты, войду в Кремль спасителем Отечества, и ты мне поможешь в этом, и труды твои зачтутся в царствии моем и Царствии Божием, на Земле и в небесах стяжаешь ты славу, Лешенька!

Пуще прежнего захотелось встать и уйти, но рука Черных плотно лежала на моем плече, а глаза прямо и колко смотрели в мои глаза.

- Чего делать-то надо? - вздохнув, спросил я.

- Вот это - другой разговор, - другим, простым голосом заговорил Черных, - я слышу речь не мальчика, но мужа. Если мы с тобой сработаемся, а я верю, что так и будет, интуиция меня еще не подводила, то вырежем мы Светлане эту ампулу, и заживете вы счастливо, под моей благосклонной опекой…

Похоже было, что его опять понесло, и я повторил вопрос:

- Что делать надо?

- Перво-наперво ты выступишь с обращением, в котором во всеуслышание объявишь, что отрекаешься от роли Господина Головы, что тебе ее навязали и ты вынужден был исполнять эту роль, которая тебе глубоко претит. Ты сожалеешь о том, что тебе приходилось делать, а особенно - о своем сотрудничестве с российским преступным миром, потому что ты честный и порядочный человек, герой Афгана, проливавший кровь за счастье и свободу угнетенных. Впрочем, текст речи уже заготовлен, тебе осталось только прочесть ее. Слезы в голос добавишь, искреннего негодования - и все будет хорошо, а я уж позабочусь, чтобы запись как можно скорее показали по всем каналам, и не один раз, и с комментариями важных людей, которые расставят, так сказать, акценты…

- И дальше-то что? - поинтересовался я.

- Не торопись, Леша, горяч ты, вижу, руки чешутся за дело приняться, придет срок - и это скажу. Пока твое дело - собрать в России команду и выполнять мои приказания, а придет срок - раскрою тебе весь свой план, великий план, без скромности скажу, и встанешь ты, Леша, одесную меня, чтобы каленым железом выжигать эти язвы на теле Матушки-России…

Мы молча пошли обратно, к машине, стоявшей у фонтана с рыцарем и мокрой девицей.

Все так же смыкались над головой ветви бука, чирикали птицы, бился головой о дерево дятел, но в мире что-то переменилось, и переменилось к худшему. Не по себе стало от откровений Романова-Черных, от горячечного жара его слов, веры в себя, в свою правоту, в то, что именно он принужден какой-то высшей силой к спасению страны. И можно было бы плюнуть на него, на его вселенские прожекты изгнания инородцев и передела российской действительности, но - за ним сила, за ним деньги, за ним ум, пусть больной, ущербный, извращенный, но оттого - более опасный для прочих. И чтобы не случилось катастрофы, не разразилась над Россией страшная междоусобная гроза, нужно его остановить и сделать это придется мне. И это дело станет для меня самым главным, может быть, даже важнее спасения Светланы, потому что, кроме меня, его не может сделать никто, и я должен не только ввязаться в бой, но и победить…

Глава вторая

Здравствуйте, я ваша тетя

На мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовались мозоли на ладони незнакомца, крепкие пальцы держали меня уверенно и цепко, при желании из такого немудреного захвата уйти было бы не так и просто, но освобождаться я не спешил, потому что знал - за моей спиной стоит Александр Годунов, человек, ради которого я сидел на палубе парусника «Ксения», пил живое пиво с мертвыми сушеными опарышами и подвергался сексуальным домогательствам разнузданной официантки.

- Опаздываешь, Саня, - заметил я.

- Так получилось, Леша.

Годунов сел напротив меня, осторожно положил на стол левую руку, правую протянул мне для рукопожатия. Мы неловко поздоровались через стол и я, не таясь, начал рассматривать старого боевого товарища.