Читаем Один на двоих полностью

Днем, во время занятий, когда миссис Крамер вышла на минутку из класса, Артур произвел сенсацию: вскочил на парту и вполне достоверно изобразил учительницу, после чего последовала зажигательная чечетка с балансированием на краю парт и подоконников, от чего у слабонервных волосы встали дыбом. Класс ухнул в восхищении, но мне показалось, что они были слегка напуганы интенсивностью выступления. Однако я уже ничего не мог поделать, после вынужденного длительного безделья меня распирали энергия и новые идеи, и Артур продолжал выделываться, как мог, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих. А когда миссис Крамер влетела в класс, чтобы пресечь безобразия, она была весьма удивлена тем, что зачинщик всего именно Артур Мэхью. Ну кто бы мог подумать! А так как ее педагогические идеи были весьма прогрессивны, то миссис Крамер даже обрадовалась поначалу, что ребенок наконец-то вырвался из своей меланхолической стеснительности и принимает, слава богу, участие в жизни соклассников. И только через несколько дней до нее стало доходить, что мальчик, пожалуй, немного перебирает.

Он у меня и уроки срывал, и организовал небольшую шайку малолетней шпаны со звучным названием «Арти-мстители», которая терроризировала школьников и учителей без разбора, и стал известен как самый бойкий мальчик, когда-либо ходивший в школу Оукглен. Дома он был абсолютно несносным и творил, что хотел, игнорируя весьма скромные дисциплинарные притязания родителей. Он сквернословил, грубил, наглел и даже вынудил преданную Аннет покинуть Мэхью и искать работу в другом месте.

— Может, ты скажешь мне, что происходит с нашим сыном, Глайд? поинтересовалась миссис Мэхью как-то вечером после одного крайне напряженного эпизода, когда Артур безоговорочно взял верх над мистером Мэхью в столкновении характеров, и не оставалось ничего иного, как применить силу: запереть ребенка в его комнате. Теперь сверху доносились спазматические завывания альт-саксофона, его мальчуган взял (без всякого разрешения) из школы.

— Честное слово, не знаю, дорогая. Просто теряюсь в догадках. Но мне, признаться, становится уже не по себе от этого ребенка: а ведь был таким робким. Помнишь, мы еще переживали, что он не умеет постоять за себя. Может, во всем виновата эта чертова школа с ее передовыми идеями?

Мэхью сумели продержаться еще год, после чего сдали Артура в военное училище Клевенса, специализировавшееся на нуждающихся в жестком наставничестве разболтанных мальчишках из богатых семей. Беря весьма умеренную, в сравнении со «способностями» Артура, плату, полковник Клевенс и не помышлял, что ему придется столкнуться с орешком, который он так и не сможет раскусить. Артур Мэхью зарекомендовал себя солидным оппонентом, и если бы полковник Клевенс не пекся так ревностно о репутации своего заведения, он выпер бы парня еще в конце первой четверти. Коэффициент умственного развития Артура превосходил полковничий пунктов на 30. (Я обычно не откладываю это на потом, занимаюсь с особым тщанием как раз в юношеские годы). Артур неизменно выходил в стычках победителем. Снова дали о себе знать «Арти-мстители». Их главарь был неустрашим и самонадеян как никогда. Он организовал небольшой, но весьма крутой джаз-банд, в котором солировал в вокале и на саксе, и вообще ухитрялся быть эпицентром любого безобразия. Все это бросало тень на доброе имя заведения полковника Клевенса, чей лозунг был «Послушание — высшее благо».

Для меня же все это означало успех, и все шло настолько гладко, что я совсем забыл о рыскающем за спиной постнорожем. Чтоб ему пусто было! В этой забывчивости и была моя ошибка. А он возьми и выхвати рычаги управления как-то ночью, все очень простенько. Как только главный переключатель оказался у него, я уже ничего не мог поделать, и личность бедняги Артура стала деградировать прямо на глазах.

Он проснулся с ревом.

— Эй, Арти, что, черт возьми, случилось? — Дональд Грасс, его сосед по комнате, в растерянности смотрел на Артура.

— Я-я… Мне не нравится все тут. Я хочу домой.

Дональд пялился на него с удивлением.

— Уйди, оставь меня одного, уйди! — Артур отвернулся к стене и натянул на голову одеяло.

Под одеялом его и обнаружил полковник Клевенс, ворвавшийся в комнату уже после завтрака.

— А ну встань, Мэхью! — заорал он. — Это что, открытый мятеж?

Он подошел к кровати и сорвал одеяло: Артур прижался к стене, закрывая ладонями голову. Ничто не могло доставить полковнику большего удовольствия, чем это зрелище испуганного мальчика.

— Хватит скулить, Мэхью, вставай немедленно. — Он обернулся к своему помощнику капитану Проссеру. — Капитан, проследите, чтобы этот кадет явился на утреннее построение, и позаботьтесь, чтобы к 16.00 он был у меня с докладом. Пока все.