По правде сказать, дань собрал Усерсатет и Великие и вожди Куша, которым он подробно описал, что может случиться, если ярость владыки не угасить. Повешенный сирийский князь весьма помог, наглядно подтверждая правоту Усерсатета. Дань воистину была велика и обильна и умаслила сердце Великого дома. Число того, что было в дани этой:

Те, кто был нагружен золотом — двести пятьдесят человек.

Те, кто был нагружен аметистом — сто пятьдесят человек.

Те, кто был нагружен гранатами — двести человек.

Те, кто был нагружен слоновой костью — двести пятьдесят и ещё сто сорок человек.

Те, кто был нагружен эбеновым деревом — тысяча человек.

Те, кто был нагружен всеми видами ароматов южных стран — сто и еще двадцать один человек.

Те, кто был нагружен колесницами — пятьдесят человек.

Те, кто был с живыми пантерами — десять человек.

Те, кто был с собаками — двадцать человек.

Те, кто был с длиннорогим скотом и короткорогим скотом — четыреста человек.

Итого, те, кто под данью — две тысячи пятьсот сорок девять человек.

Это великолепие удостоилось также того, что всё было сочтено и записано на камне, и тут, в Куше, и в Великом храме столицы. Пантеры были на золотых цепях, а псы — особой породы для охоты на львов и буйволов, весь скот — с позлащёнными рогами. Носильщики все были сильны и прекрасны и после стали царскими маджаями.

Глоссарий в порядке появления слов в тексте:

Кефтиу — Кипр.

Дороги Хора — древний путь в Египет из Сирии, м.б., через современную Аль-Кантара.

Страна Тахси — к северу от Дамаска.

<p>Глава 24</p>

Глава 24.

Богатый и могущественный, севший на трон в Фивах (Усерфау-Сехаэм-Уасет — небти-имя Аменхотепа II) изволил отбыть в Город. Войско, словно сытый удав, было отягощено всякой данью, прекрасной и обильной. Кроме того, пришла добрая весть, что Великая царская жена разрешилась от тягости и подарила владыке всего сущего первенца. Царь, желавший скорее увидеть наследника, с малой свитой закаленных походами и боями гвардейцев, бросив всех царедворцев, устремился к столице. Глаза бога Ра, солнце и луна, сменили друг друга трижды и ещё дважды, но царская барка не остановилась и не пристала к берегу нигде, к великой печали губернаторов и управителей Абу, Бехдета и Небта. Гребцы сменяли друг друга, и иногда за весло садились главнокомандующий и сам Благой Бог, пока шесть шемов (чуть больше 300 км) между Амадой и Уасет (ещё одно название столичных Фив) не остались позади. Свита безнадёжно отстала, двигаясь величаво, но медленно. Третьим караваном, отстав от царя, но опередив свиту, двигался Князь и Хранитель Юга с данью.