Читаем Одержимый (сборник) полностью

Энн вытерла слезы, встала и открыла дверь. Филлис, бочкообразная женщина с седыми волосами и грубыми чертами лица, вошла в комнату. На ней был коричневый замшевый костюм очень высокого качества, поблескивала золотая цепочка пенсне. Энн была похожа на отца — высокого, черноволосого, голубоглазого, истинного Ирландца, на которого заглядывались женщины. Отец погиб в авиакатастрофе, когда Энн было пять лет. Ее мать никогда не упускала случая рассказать об этом ужасном несчастье. «Он был в командировке и должен был улететь на три часа позже, но собрание, на котором требовалось его присутствие, отменили, и он взял билет на более ранний рейс. Понимаете, это случилось в день рождения Энн...»

На самом деле это произошло за два месяца до дня рождения дочери... и она никогда не могла понять и объяснить себе потребность матери постоянно устраивать этот спектакль. Отца не стало, но он хорошо обеспечил овдовевшую жену и маленькую дочь. Его знания и интуиция помогали ему всегда попадать в цель на рынке ценных бумаг, и, вкладывая средства в земельные участки в окрестностях Чикаго, он оставил наследницам состояние вполне достаточное, чтобы они могли безбедно прожить жизнь, нигде не работая.

На лице матери появилось беспокойство. Она дотронулась до щеки Энн.

— Милая, ты плакала.

Энн улыбнулась, чтобы ее успокоить.

— Все хорошо, мама. Послушай, тебе не попадался где-нибудь плотный пакет из оберточной бумаги? Там несколько пробных снимков, которые мне хотелось бы посмотреть.

Мать покачала головой.

— Нет, я ничего подобного не видела. Послушай, — Филлис прекращала таким образом разговор о пакете, — почему бы тебе быстренько не одеться и прогуляться вместе со мной? — Она улыбнулась. — Я угощу тебя завтраком.

— Нет, мамочка, у меня нет настроения. Я хотела поработать с этими пробными снимками. Но, должно быть, оставила их дома.

Филлис нахмурилась, когда Энн назвала ту квартиру «домом».

— Что поделать, дорогая, если здесь нет этих снимков! Мне очень хочется, чтобы ты пошла со мной...

— Нет, к сожалению, не получится. Мне придется одеться и съездить за ними.

Во взгляде Филлис мелькнуло нечто похожее на отвращение, и она прикрыла глаза. Она никогда не доверяла Джо и сейчас, внешне выказывая беспокойство за судьбу Энн, в глубине души радовалась, что та рассталась с мужем.

— Ты действительно считаешь, что тебе надо туда поехать? А он-то небось не тужит и проводит время с какой-нибудь из своих маленьких подружек.

Энн покачала толовой. Зря она поделилась с матерью своими подозрениями.

— Если он дома, мама, мы разберемся. Ведь мы же взрослые люди. Я же не беспокоюсь об этом, и тебе не нужно беспокоиться.

— Делай, как знаешь. Так тебе привезти что-нибудь из Нортбрука?

Через час Энн ехала вниз по Лэйк-Шор-Драйв на «саабе» Филлис. С одной стороны, она молила Бога, чтобы Джо не оказалось дома, когда она приедет, а с другой стороны, понимала, что, не желай она его видеть, она бы туда не поехала.

Энн оставила «сааб» в гостевой секции их подземного гаража и быстро пошла в основную секцию — посмотреть, стоит ли там машина Джо. Ее не было.

Квартира ничуть не изменилась с тех пор, как Энн отсюда уехала, что было не так уж странно, поскольку прошло всего два дня. Но ей казалось, что после всех неприятностей даже домашние вещи должны выглядеть иначе.

Но все было на своих местах, включая конверт с пробными снимками, которые Луиза Салливэн для нее приготовила. Энн нашла его на туалетном столике в спальне. Перед отъездом в Лэйк-Форест она зашла в ванную.

Еще с порога Энн увидела скальпель. Он лежал на раковине, к которой она подходила каждое утро. На лезвии было темное пятно — запекшаяся кровь!

Это потрясло ее. Джо пытался убить себя?

Энн услышала, как кто-то вставляет ключ в замок входной двери, и застыла со скальпелем в руке. Потом она затравленно огляделась, словно ее застали за ограблением собственной квартиры, и бросила нож в мусорную корзину.

В гостиной она едва успела надеть жакет, как Джо открыл дверь. Он вошел с перекинутым через плечо пальто и уставился на нее, как бы не узнавая. Затем лицо его осветилось улыбкой.

— Энн... ты... ты вернулась?

Энн чуть не сказала «да», когда увидела в его глазах надежду. Хотя в их супружеской жизни были нелады, она все еще любила его, и ей не хотелось убивать эту надежду.

— Джо... — Она улыбнулась. — Я... понимаешь... я не думала, что ты будешь дома. Зашла на минутку, забрать вот это. — Она показала пакет.

— Останешься позавтракать?

Энн засмеялась.

— Джо, сейчас уже день.

— Тогда, может быть, ленч?

— Нет. Я должна возвращаться.

Она хотела спросить его, где он был всю прошлую ночь, хотела спросить, почему скальпель в крови, но не хотела услышать того, чему не смогла бы поверить. Поэтому она сказала:

— Джо, я ведь уже говорила, что мне нужно некоторое время побыть одной, чтобы принять решение. Сейчас мне лучше уйти. Хорошо?

Она увидела, что его лицо исказила боль, хотя он попытался не показать ей этого.

— Хорошо. Тогда иди.

Он открыл дверь.

— Спасибо, Джо. — Она посмотрела вниз на его обнаженные запястья. На них не было никаких порезов.