Поставив цветы ей на стол, насладилась потрясенным видом девушки, а следом прошествовала в кабинет. Когда оказалась внутри, не побоялась и с хлопком закрыла за собой дверь, чтобы Марк точно почувствовал мой настрой.

Если думает, что я, как и прежде, буду перед ним максимально кроткой, то он ошибается.

– С добрым утром, – поприветствовал меня хозяин кабинета, оторвав взгляд от ноутбука и мимолетно взглянув на дверь. – Кто-то не в настроении?

– Кто-то в настроении высыпать это тебе на голову, – заявила я, подходя к нему и бросая на стол контейнер с ягодой.

Марк безразлично скользнул по нему взглядом, а затем посмотрел на меня.

– Разлюбила клубнику?

От его невозмутимости хотелось кричать. Но ответила я максимально спокойным голосом:

– Правда не понимаешь, в чем дело?

Марк встал и подошел ближе, по пути поправив закатанные рукава белой рубашки.

– Просвети меня.

Не удержавшись, я тяжело вздохнула.

– Марк, чего ты добиваешься? – Голос чуть надломился, но я быстро взяла себя руки. – Если решил снова поиграть, найди себе другую жертву. Мне хватило прошлого опыта.

– Знаешь, проявляя заботу, я рассчитывал на несколько иную реакцию, – совершенно серьезно ответил он. Будто в самом деле не осознавая, что делает только хуже.

– Заботу? Не думаешь, что для этого слишком поздно?

– Я виноват. – Слова ощутились бетонной стеной, в которую я влетела с разгона. Нос защипало. Словно предупреждая появление слез. – Знаю, что виноват. И понятия не имею, как искупить вину. Как вымолить прощение. – За эти годы я привыкла подвергать сомнению каждое слово Марка. Но сейчас не сомневалась в их искренности. Видела ее в его глазах. Слышала в дрогнувшем голосе. И оттого становилось только больнее. – Но я знаю, что готов приложить любые усилия.

– Нет, – шепотом слетело с моих губ, и я отступила.

Нет.

Не плакать.

Никаких слез.

Николетта Кейн, хватит быть тряпкой, просто возьми себя в руки.

– Не надо. Никаких действий. Никаких усилий. Просто перестань. Вся эта твоя мнимая забота, – голос уже отчетливо дрожал, – причиняет еще больше боли. Ты показываешь мне сейчас ту версию себя, которую я жаждала увидеть после кончины отца. Демонстрируешь то, чего мне так не хватало. Просто твоего присутствия рядом. Не только телом, – я невольно подняла руку к груди, – но и душой.

Его уязвленный взгляд, словно клинок, полоснул по сердцу.

– Мы могли бы начать все сначала, – тихие слова прозвучали так, будто их проорали, набрав полные легкие воздуха. Оглушая. Замедляя пульс. Вводя в оцепенение.

Я отступила еще на шаг, обняв себя руками.

– Нет, Марк, – столь же тихо ответила ему. – Пожалуйста. Если ты действительно хочешь искупить вину, отступи. Просто отойди на несколько шагов назад, потому что с момента возвращения мне не хватает кислорода. Ты пытаешься заполнить собой все пространство. Просто дай мне дышать. Прошу.

За время разговора Марк ни разу не надел своей маски безразличия. Все эмоции были на лицо. И прямо сейчас я видела его боль. И ощущала ее отражение пульсацией в груди.

– И не забывай, что я с Майком, – добавила, вновь напоминая об этом не только Марку.

– Ты его не любишь, – уверенно заявил он.

– Ошибаешься.

– Нет, Ники. Я прекрасно это вижу. Думаю, и он тоже. Но, если тебе так хочется заниматься самообманом, я не стану мешать. Как ты и просила, – Марк сделал несколько шагов назад, – даю тебе больше пространства. Если это действительно то, чего ты хочешь.

С губ больше не слетело ни одного слова. Я не представляла, что еще могла сказать. Желание побыстрее убраться отсюда заглушало остальные потребности. Поэтому я просто развернулась и вышла из его кабинета.

Остановилась лишь спустя несколько мгновений посреди этажа.

Мы могли бы начать все сначала.

Удивительно, но всего полгода назад эти слова могли меня вознести. А сейчас столкнули в недра ада. Туда, где все нутро облепил животный страх.

Если это действительно то, чего ты хочешь.

Мысленно я вернулась в Берлин. Туда, где все было проще. Вдали от Марка мне удавалось глушить эмоции, перекрывать их присутствием Микаэля, его настойчивостью. Я была уверена, что не пожалею о своем решении. Что и в Лос-Анджелесе буду его придерживаться, без оглядки на действия Марка. Но что, если я только сильнее все запутала? Если решение Майка вступить в ряды Драконов тревожило не столько из соображений его безопасности, а потому, что мне претила опустившаяся на плечи ответственность? Если у нас в итоге ничего не выйдет, я все равно буду виновата, что он угодил в группировку.

С губ сорвался всхлип.

Страх теперь уже отчетливо стиснул горло. Мешал дышать. Погружал в отчаяние.

Развернувшись, я направилась в уборную.

Заперлась внутри и наконец дала волю слезам.

Глава 20

Николетта Кейн

Лос-Анджелес

– Кажется, Мария все же переборщила. – Стив озадаченно смотрел на ломящийся от угощений стол, почесывая затылок.