Читаем Очкарик полностью

— Как это почти? — удивилась Саша. — Или было, или нет.

Романовская нахмурилась.

— Говорю же, почти. Значит, так оно и было. У него есть одна проблема. — Она сделала паузу и махнула рукой. — Но это ему никогда и ни в чем не мешало. Это был ходок, бабы его обожали. Некоторые, может, до сих пор вздыхают. Есть в нем какая-то такая, не знаю… грусть, что ли? А еще харизма и чувственность. Эти два противоположных качества интригуют женщин. Мне так кажется. На меня они произвели сильное впечатление. Тогда мне очень хотелось ухаживаний. Ты сама видела, какой Джа-Джа. До расставания он в течение многих лет не обращал на меня внимания. Теперь вот старается, но поздно. Да и мне хорошо одной. Так или иначе здесь нет ни одной красавицы после сорока, за которой бы Петр не ухаживал. Сейчас в это уже трудно поверить, все-таки он уже почти старик, но спроси у кого угодно, и ты убедишься, что все так и было.

— Я провела с ним половину обеда. Верю, — сказала профайлер. — Ближе к делу.

— Полгода назад обнаружился первый череп. Дети нашли его в угасающем костре на Харцерской Горке. За день до этого Петр объявил помолвку с пропавшей, сестрой Зубров. Город гудел. Старый кацап выбрал молоденькую Бейнар с Химической — националистку и бывшую предводительницу скинхедов. Если бы можно было преобразовать в энергию бешенство брошенных Петром за все эти годы невест, над Хайнувкой развернулось бы торнадо. Разумеется, все говорилось полушепотом. Здесь не принято открыто заявлять такие вещи. Все из уст в уста, по домам. Так, как мы сейчас.

Романовская положила перед Сашей проекцию лица разыскиваемой. А рядом фотографию обгоревшего черепа.

— Это та женщина, которую я опознала?

— Та проститутка, да. Скоро будет официальное подтверждение. Потом, за день до свадьбы Петра, кто-то принес очередную голову. К сожалению, пока мы не знаем, чей это череп, но контекст говорит сам за себя. Идет проверка на городском мониторинге: кто принес пакет? Есть определенные версии. Джа-Джа проводит оперативные действия.

— Что-то я запуталась.

— Первый череп специально бросили в костер, чтобы его нашли дети. Экспертиза показала, что на нем все-таки были частицы земли. Череп был закопан. Как долго он пробыл под землей — не установлено. Может быть, семь лет, а может и тридцать. При этом он был очень хорошо мацерирован. Ни следа мягких тканей. Чистая кость. Сначала было предположение, что это череп времен войны. В этих лесах кого только не было: УПА, польское партизанское движение, красноармейцы, немцы. На этой территории произошло множество убийств. Здесь проходила неофициальная государственная граница. Отсюда уезжал последний эшелон Красной армии в сорок шестом. До сих пор грибники находят кости, которые мы потом отправляем на экспертизу, — пояснила Романовская и сразу же вытащила из коробки очередную фотографию. — Этот, второй, подбросили в пакете в день свадьбы. Ранее я игнорировала эти элементы пазла. Все это больше похоже на теорию заговора, но я считаю, что убийство Петрасик тоже может быть связано с Петром.

Саша откашлялась, с трудом сохраняя серьезность.

— Значит, ты предполагаешь, что в городе орудует Синяя Борода, который охмуряет, а потом мочит теток и прячет в лесу их тела, чтобы они считались без вести пропавшими, да? Все это он делает на автомобиле-призраке с двойными фарами, который то появляется, то исчезает, — закончила на одном дыхании профайлер и широко улыбнулась.

— Не только теток.

Вода закипела. Пар валил из чайника, но ни одна из них не сдвинулась с места, чтобы выключить газ.

— Значит, были еще пропавшие? Кто и сколько?

Романовская грациозно обошла Сашу. Сняла чайник с плиты и, не повернув ручку под конфоркой, перекрыла вентиль газового баллона.

— Если будешь что-то готовить, то перекрывай газ полностью, — посоветовала она Саше. — Так безопаснее.

— Я не собираюсь здесь ничего готовить, — парировала Залусская и повторила: — Кто еще пропал?

Романовская перенесла на подносе стаканы, поставила их на столике, размером с коробку из-под обуви. Вода расплескалась и капнула ей на ноги.

— Черт, все здесь, как в кукольном домике, — прошипела она.

Саша улыбнулась и помогла комендантше. Она спокойно переставила стаканы один за другим голой рукой.

— Тебя не обжигает, что ли?

— Теплые руки у меня бывают только в двух случаях: когда у меня температура или сразу после хорошего секса.

— Значит, температуры у тебя сейчас нет, — сделала вывод Кристина, вытирая туфли. — Это хорошо, а то пришлось бы везти тебя в больницу.

Саша отхлебнула глоток чаю.

— А второе неактуально вот уж лет семь.

— У меня… — Романовская мысленно подсчитала. — Кажется, одиннадцать. Но не больше.

Саша засмеялась.

— Теперь я понимаю, почему ты решила помочь мне. Это была не жалость, а, скорее, злость на патриархат. Ты увидела во мне сестру и жертву трагедии телесной замороженности.

— Думай, что хочешь. Но, оказав тебе помощь, я сразу почувствовала себя лучше, — призналась Романовская. — Конечно же я не знала, что это такая история.

— Какая?

Они сели.