Читаем Очерк православного учения об ангелах полностью

Эта совершенная любовь к Богу так проникает души и тела святых еще здесь, на земле, что являет их как бы духовными существами, не подлежащими законам мира вещественного, даже ангелоподобными. Блж. Феодорит Кирский рассуждает: «Любовь к Богу делает подвижников способными простираться далее пределов естества, и, распаляемые огнем свыше, с любовью переносят они приражение стужи, и небесной же росой умеряют зной солнечных лучей. Любовь питает, напоевает, одевает, окрыляет их, она научает их летать, делает способными воспарять выше неба и, сколько вместимо для них, открывает им Возлюбленного, представлением сего созерцания распаляет желание, возбуждает приверженность и возжигает сильнейший пламень. Как огонь, — чем больше дают ему горючего вещества, тем большую оказывает действенность, потому что с сим прибавлением вещества увеличивается, а не ослабевает, — так и любовь к Богу распаляется созерцанием божественного и получает от того более сильную и горячую действенность. И чем более занимается кто божественным, тем паче разжигает в себе пламень любви»527. А св. Иоанн Лествичник равноангельскую жизнь святых подвижников изображает в следующих чертах: «Безтелесные существа никогда не пекутся о вещи, до тела касающейся; так и в теле пребывающие, но равно как бы оного не имущие, не помыслят о излишестве пищи. Первые, то есть Ангелы, не вкушают брашна; а вторые, то есть безмолвники, не имеют великой нужды в человеческих вспоможениях. Те не пекутся о деньгах или стяжаниях; ниже сии безпокоятся, что их озлобляют дьяволы. Нет у небесных жителей пристрастия к вещам видимым; нет желания и у живущих телом на земле, а духом на небе, к вещам чувственным. Те никогда не престанут час от часа вящшие в любви к Богу оказывать успехи, равным образом и сии ежедневно ревнуют их примеру. Те ведают, коль велико сокровище их успеху, так и сим известно, на какую они взошли любви степень; почему дотоле успехов своих в любви Божией продолжать не перестанут, пока самим Серафимам в оной не уподобятся, и дотоле не ощутят в себе утомления, дондеже Ангелами учинятся. Блажен, кто имеет веру; треблажен, кто сделавшись подобным Ангелу, получает то, чему верует»528.

Взирая на высокие образцы святых ревнителей жизни ангельской и ублажая пресвятую Деву Марию, честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, мы приходим к истине, что нам дана возможность подражать Ангелам; а слыша, например, из уст св. Макария Египетского, что Ангелы суть друзья и сродники наши529, мы должны воспламеняться полной ревностью подражать им в святой и богоугодной жизни. Видя же нас стремящимися к подражанию Ангелам, Сам Бог возблаговолит о нас, а Ангелы радостно восторжествуют, потому что о нашем покаянии они всегда радуются. Сам Иисус Христос говорит: радость бывает пред ангелы Божиими о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 10).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Под тенью века. С. Н. Дурылин в воспоминаниях, письмах, документах
Под тенью века. С. Н. Дурылин в воспоминаниях, письмах, документах

Сборник воспоминаний о выдающемся русском писателе, ученом, педагоге, богослове Сергее Николаевиче Дурылине охватывает период от гимназических лет до последнего года его жизни. Это воспоминания людей как знаменитых, так и известных малому кругу читателей, но хорошо знавших Дурылина на протяжении десятков лет. В судьбе этого человека отразилась целая эпоха конца XIX — середины XX века. В числе его друзей и близких знакомых — почти весь цвет культуры и искусства Серебряного века. Многие друзья и особенно ученики, позже ставшие знаменитыми в самых разных областях культуры, долгие годы остро нуждались в творческой оценке, совете и поддержке Сергея Николаевича. Среди них М. А. Волошин, Б. Л. Пастернак, Р. Р. Фальк, М. В. Нестеров, И. В. Ильинский, А. А. Яблочкина и еще многие, многие, многие…

Сборник , Виктория Николаевна Торопова , Коллектив авторов -- Биографии и мемуары

Биографии и Мемуары / Православие / Документальное
Философия и религия Ф.М. Достоевского
Философия и религия Ф.М. Достоевского

Достоевский не всегда был современным, но всегда — со–вечным. Он со–вечен, когда размышляет о человеке, когда бьется над проблемой человека, ибо страстно бросается в неизмеримые глубины его и настойчиво ищет все то, что бессмертно и вечно в нем; он со–вечен, когда решает проблему зла и добра, ибо не удовлетворяется решением поверхностным, покровным, а ищет решение сущностное, объясняющее вечную, метафизическую сущность проблемы; он со–вечен, когда мудрствует о твари, о всякой твари, ибо спускается к корням, которыми тварь невидимо укореняется в глубинах вечности; он со–вечен, когда исступленно бьется над проблемой страдания, когда беспокойной душой проходит по всей истории и переживает ее трагизм, ибо останавливается не на зыбком человеческом решении проблем, а на вечном, божественном, абсолютном; он со–вечен, когда по–мученически исследует смысл истории, когда продирается сквозь бессмысленный хаос ее, ибо отвергает любой временный, преходящий смысл истории, а принимает бессмертный, вечный, богочеловеческий, Для него Богочеловек — смысл и цель истории; но не всечеловек, составленный из отходов всех религий, а всечеловек=Богочеловек." Преп. Иустин (Попович) "Философия и религия Ф. М. Достоевского"

Иустин Попович

Литературоведение / Философия / Православие / Религия / Эзотерика