Рома был склонен к шуткам. Например, позади нашей школы располагался зажатый между окрестными домами Мытный рынок, на котором крестьяне торговали картофелем, овощами и фруктами. Здание школы было построено еще при царе, потолки были пятишестиметровой высоты, классы просторными, высоченные окна выходили и на главную площадь города и на рынок. Окна туалетов глядели именно на рынок. Однажды Рома, встав на подоконник в туалете (а стены школы были, наверное, метровой ширины) и привстав на носках ног, дотянулся до форточки, открыл её и рявкнул во всю силу своим могучим басом:

– Алябьев. Соловей. Исполняет Поль Робсон.

Очумев от страшного рыка над головой, не понимая произнесенных слов, но изрядно напугавшись окрика с неба, бабы, торговавшие на рядах, ближайших к стене нашей школы, принялись причитать, укладывать свои товары в корзинки и уходить с проклятого места.

Однажды мы шли с ним по длинному коридору нашей школы, когда увидели впереди милейшую Евгению Александровну Гладкову. Рома прибавил шагу, приложил палец ко рту, показывая мне, что надо помалкивать, мы подошли сзади к невысокой учительнице, и вдруг Рома рявкнул над её головой во всё горло басом:

– Здр-р-р-а-а-вствуйте, Ев-в-гения Алекс-а-а-ндровна!!!

Бедная учительница чуть ли не упала от такого приветствия.

Я знал, что она любила Рому и он относился с нескрываемой симпатией к ней, но энергия била из него, а заводясь, он уже не мог себя контролировать. Он и на самом деле был натурой артистической и импульсивной.

С осени следующего за окончанием школы года мы нередко с ним встречались в Москве, иногда я приезжал в Щепкинское училище. Однажды, когда мы стояли на лестнице с Ромой и старшим Соломиным, по-моему, учившимся с ним в одном классе, из-за спины к нам подошла Вера Николаевна, увидела и вспомнила меня и сказала своим ученикам:

– Вот, он – умнее вас. Вам еще сколько надо сделать, чтобы выбиться в люди, а он на прочной земле, еще года три, и он будет специалистом. А наше дело тяжелое.

К слову сказать, оба ученика оправдали её доверие. И Филиппов, и Юрий Соломин стали Народными Артистами, снимались в десятках фильмов, Рома играл на сцене Малого театра Аркашу Несчастливцева в паре с Игорем Ильинским в пьесе Островского, снимался в кино в «Трех толстяках», «Бриллиантовой руке», «Джентльменах удачи», «Стариках-разбойниках», «Двенадцати стульях» и других, фразы, произнесенные Романом Сергеевичем, – «Ты зачем усы сбрил, дурик?» или «Деточка, а вам не кажется, что ваше место возле параши?» – стали крылатыми. Неудивительно, что он был известен миллионам людей в стране, которые всегда узнавали басовитого и широкоплечего Народного Артиста Филиппова. Сам он относился к своей работе серьезно, хотя один раз сказал мне задумчиво:

– Я посмотрю-посмотрю, да и попробую повторить успех Артура Эйзена. Уйду в певцы. Стану петь в Большом. Ведь у меня голос неплохой, да и со слухом вроде бы всё в порядке.

По окончании Щепкинского училища Рому оставили в Малом театре. Его замечательные актерские данные, могучая фигура, густой бас и несомненный талант перевоплощения помогали ему получать хорошие роли. Он рос и продвигался, но однажды я столкнулся с ним на Сретенке и увидел его не просто опечаленным, а каким-то убитым.

– Рома, что стряслось? – спросил я.

– Меня выперли из Малого, – сообщил он.

– Господи, Рома, за что? – спросил я.

– Позавчера в театре было профсоюзное собрание, я встал и спросил, нельзя ли мне повысить зарплату? Я сказал, что наша замечательная Александра Александровна Яблочкина, девяностолетняя народная артистка, божий одуванчик, дай ей Бог здоровья, получает двести двадцать рублей в месяц, а мне, молодому, здоровому, которому, чтобы хорошо поужинать, надо две поллитры на грудь принять, платят несчастные сто двадцать. На следующий день меня и выперли.

Вскоре Рома устроился в Московский передвижной драматический театр, а через год я увидел его на экране телевизора среди членов жюри конкурса Клуба Веселых и Находчивых, проходившего в столице Белоруссии Минске. Он был назван Заслуженным Артистом БССР. А еще через пару лет он снова вернулся в Малый театр.

В 1990 г. я получил подписанное Вацлавом Гавелом приглашение принять участие в учредительском съезде Европейского Клуба Культуры. Я уже жил в пригороде Вашингтона в США и в приглашении именовался представителем от Северо-Американского континента. Я приехал с женой в Прагу, начались заседания, и там в один из дней я оказался за одним столом с известным театральным деятелем из СССР, который был, как он сказал, дружен с Ромой и, оказывается, слышал от него рассказы обо мне. Мы договорились встретиться, как только я приеду в СССР. Но когда я там оказался, везший меня из аэропорта шофер сказал с печалью в голосе, что вот ведь беда, жизнь стала тяжелой, и народ умирает. Например, неделю назад скончался его любимый актер Роман Филиппов из Малого театра.

Юмористы среди горьковских интеллектуалов