Утром в день выписки меня разбудили двое врачей. Который час, я не знала. Сходила в туалет, помыла руки и умылась струйкой холодной воды. Без мыла. Они разрешили мне сесть на край кровати и самой поесть гнутой металлической ложкой из пластиковой миски. Я была голодная. Попросила еще еды, но они забрали у меня миску и ложку. К моему удивлению, принесли другую миску – там был нарезанный банан. Я съела все, даже коричневые части.

Потом вышла из палаты в комнату отдыха на утреннюю групповую сессию. Когда пришла моя очередь говорить, сказала, что у меня на день три цели: одеться, уехать домой и никогда не возвращаться.

Принимая душ, я смотрела на ряды старых шампуней и гелей, которые оставили здесь другие выписавшиеся. Когда закончила, аккуратно вытерла свои бутылочки и принесла их в палату. Потом оделась. Когда меня вызвали к стойке регистрации, отец уже стоял там. Привет, Рути, сказал он. Выглядел старым.

Медсестра с головой ушла в стенной шкаф фирмы «Шарпс» позади стойки: с двумя замками и стеклянными дверцами. Она выудила оттуда мой плеер с кассетами, фен, тюбик гидрокортизоновой мази, щипчики, бритву, кусачки для ногтей и баночки с витаминами. Все те вещи, которые они посчитали слишком опасными, чтобы доверить мне.

Потом подписала бумажки и вышла, унося с собой тайну – тайну минотавра, доктора Икс, который останется в лабиринте, безымянный и безликий.

* * *

Я выждала пару месяцев, потом пошла в банк и выписала чек на имя матери. В строке «Комментарий» подписала: «Эмерсон-роуд, дом 17». Денег, которые я скопила, работая в книжном и присматривая за детьми, хватило бы на три месяца аренды на пару с Коллин Дули – а она переехала на запад, за границу штата – в Нью-Йорк. Не знаю, сколько еще мы были должны за дом Уинифред, но это не имело значения. Я заплатила сколько могла. Условия выполнила.

По пути из банка прошла сквозь кладбище конгрегационалистов. «Терпение» – гласило одно из моих любимых надгробий. Больше ничего. Могила младенца. Вот же нетерпеливая! Вырвалась отсюда чуть ли не раньше всех.

Хотела бы я сказать, что переехала и никогда больше не возвращалась, но я возвращалась на праздники – да и билет на автобус туда-обратно стоил восемьдесят четыре доллара, потому что никуда я далеко не уехала. Придорожные сугробы там были выше, потому что улицы лучше чистили, и темнее цветом, потому что машин было больше. До Уэйтсфилда на автобусе было четыре часа – достаточно времени, чтобы перестроиться и стать другим человеком.

Я все еще ходила с родителями в их любимое кафе, хозяин которого так описывал меня маме, словно пытался продать.

Отец ни разу меня не тронул – может, этим отличием от собственного детства мама и была довольна. Ее отец ранил ее – и дядя Роджер, возможно, тоже. Мама так и не рассказала. Не она виновата, что ее превратили в чудовище, но мне все равно нужно было уехать. Иначе я и дальше бы ее ненавидела и стала бы ничем не лучше любого в этой обледенелой дыре.

Я не чувствовала никакой зияющей раны, не чувствовала, будто кусочек пазла выпал – не подходила ни одна из метафор с групповой терапии у доктора Спектр. Это и чувством назвать нельзя было. Я просто все время ждала.

Десятки лет спустя я уже воспитываю собственного ребенка – который вырос, зная, что такое обычная любовь и чья жизнь вовсе не примечательна – и безо всяких усилий, совершенно неожиданно, даже и не заметив толком, что произошло, – поняла, что больше не жду.

<p>Благодарности</p>

Я хотела бы выразить глубочайшую благодарность Пи Джей Марку, прошедшему сквозь огонь и воду; Парисе Эбрахими, блестящему и неутомимому редактору; и моему милому сыну Сэму Чэпмэну за то, что не давал мне затеряться в мире фантазий. Также я хотела бы поблагодарить моих первых читателей: Йена Бонапарта, Меган Клири, Эми Фасселман, Шейлу Хети, Филипа Гвин Джонса, Элизабет МакКракен, Мейли Мелоу, Итана Носовски, Джулию Оррингер, Эда Парка, Зэди Смит и Антуана Уилсона. Благодарю Дилана Бойда, Эмили Херцог, Джесс Джонас и Теда Малкерина за помощь с исследованием. И, безусловно, выражаю пламенную благодарность предсказательнице Диане Крамер.

<p>Об авторе</p>

Сара Мангузо – автор семи книг, в числе которых «Три сотни мыслей», «Продолжительность», «Стражи» и «Два рода упадка». Работы Мангузо были отмечены стипендией Гуггенхайма и премией Рима. Писательница выросла в Массачусетсе, а теперь живет в Лос-Анджелесе. «Очень холодные люди» – ее первый роман.

sarahmanguso.com