Читаем Обыкновенные монстры полностью

Чарли испугался, что они рассердятся на него за то, что он покинул свою комнату, но ругать его никто не стал. Мальчика это удивило. Миссис Харрогейт подошла к окну, двумя пальцами раздвинула портьеры и теперь наблюдала, как в изогнутое стекло бьется дождь.

– Он лич, Чарльз, – сказала женщина. – Одновременно и живой, и мертвый.

Она повернулась.

– О, не надо смотреть так удивленно. Вероятно, ты и сам знаешь, что возможно, а что нет. Нас постарались убедить, что мистер Ластер скончался от чахотки. Когда, мистер Коултон? Лет семь назад? Оказалось, что кто-то нашел способ продлить ему жизнь.

Чарли в изумлении посмотрел на нее:

– Продлить жизнь?

Никто ничего не объяснил.

– Это сделал Джейкоб, не так ли, Маргарет? – спросил Коултон. – Это был Джейкоб. И никто иной.

Миссис Харрогейт кивнула. Мистер Коултон шагнул вперед, от него пахло пеплом и табачным дымом. Он склонился над человеком на кровати, или «личем», что бы ни значило это слово. Положив было руку ему на лоб, Коултон удивленно отдернул ее.

– Вы знали, что Джейкоб способен на такое?

– Он стал сильнее, – пробормотала миссис Харрогейт, нахмурившись.

Маргарет Харрогейт оставила Коултона и Чарли в гостиной и поднялась на холодный чердак на пятом этаже, накинув на плечи шаль и натянув лайковые перчатки. Поправлять вуаль она не стала. Отперев маленькую железную решетку в верхней части лестницы, она с грохотом распахнула ее и вошла в продуваемое сквозняком помещение, пропитанное неприятным запахом. Холодный дождь продолжал упорно и уныло барабанить по крыше. Из окна с маленьким декоративным балкончиком открывался вид на холодную коричневую дымку города. Одна дверь всегда стояла открытой, из-под нее торчал лист пропитанного смолой картона.

За ней располагалась огромная конструкция из досок и проволоки – своеобразный насест, на котором возвышались темные силуэты птичьих чучел – неподвижных, намертво вцепившихся своими маленькими лапками в деревянные рейки. В поставленной рядом ловушке находилось еще одно.

Осторожно распахнув дверь, Маргарет шагнула внутрь, натягивая на левую руку толстую охотничью перчатку, и оглядела существ. Это были хрупкие бледные конструкции из костей и перьев, со впалыми темными глазницами, с наклоненными вбок головами. На неискушенного визитера они произвели бы жуткое впечатление. Однако это были лишь чучела: они не нуждались ни в сне, ни в пище, никогда не убегали. Доктор Бергаст вставил в грудь каждого из них особый часовой механизм собственного изобретения, удерживающий на месте ребра и грудную кость этих птиц, – их позвонки и мягкие тыльные части черепов закрывали диковинные металлические шестеренки.

Миссис Харрогейт вынула из лап одной костяной птицы послание, привязанное черной нитью, и развернула его. Оно гласило:

Из ящика стола, стоявшего рядом с насестами, она достала маленький лист бумаги, а затем, облизав огрызок карандаша, написала на нем краткий ответ. Подумав, она сделала приписку о том, что второй ребенок, Марлоу, еще в пути. Затем плотно свернула листок, перевязала его красным шнурком и засунула в маленький кожаный мешочек на ноге ближайшей костяной птицы.

Медленно, чтобы не потревожить существо, она вынесла его под дождь и подбросила вверх. Взмахнув крыльями, оно беззвучно поднялось в воздух, дважды облетело крышу и исчезло.

Генри Бергасту не было свойственно так уж горячо интересоваться нераскрытыми талантами, не говоря уже о том, чтобы волноваться из-за какого-то конкретного ребенка. Но этот последний найденыш, Марлоу из бродячего цирка в Иллинойсе, представлял собой исключение. Его имя было ей незнакомо, но Маргарет все равно догадывалась, кто он. Она помнила ужас той ночи, семь лет назад, когда они бродили по темным угодьям Карндейла с фонарями, прощупывали шестами дно озера, разгребали заросли, а где-то в горной тьме завывал Джейкоб Марбер. Колыбель в детской была пуста, как и кровать кормилицы исчезнувшего малыша. Именно поэтому Бергаст каждые несколько дней отправлял на юг с костяными птицами очередное нетерпеливое послание и требовал новостей: прибыли ли дети, в каком они состоянии, заметила ли она что-нибудь необычное? О да, она прекрасно понимала его.

Сложись ее собственная жизнь иначе, не забери судьба ее мужа так рано, их, пожалуй, тоже ждало бы такое же благословение. Да, она тоже не остановилась бы ни перед чем, чтобы вернуть своего ребенка.