Читаем Обыграть темного эльфа полностью

Развернув лист, я медленно прочла написанное:

— Мы прекрасно справимся без тебя, — впервые не скрывая раздражения, произнес Трэшен. — Сэл сможет найти артефакт, у кого бы он ни был. Так даже лучше, теперь можно избавиться от балласта в твоем лице.

— Не так быстро. — Эшэр мягко улыбнулся. — Я сказал, что Эллая легко нейтрализует щит. Но к вам это не относится. Вы просто не сможете взять перстень, как и раньше.

— Ничего, попросим твою эльфийку.

Дроу фыркнул.

— Вы правда думаете, что все так просто? Артефакт остается до сих пор под моей защитой. Только Эллае он пока доступен.

— А кто она? — Я все-таки не удержалась.

— Я уже отвечал на твой вопрос.

— Теперь ответь мне, — неожиданно встрял полуэльф.

— Хорошо, — недовольно прошипел Эшэр. — Она из рода Ар'лэнов.

— Разве этот род не был уничтожен несколько лет назад?

Дроу кивнул, глядя прямо на Трэшена. И что-то в его взгляде мне совершенно не понравилось. Неужто он в этом замешан?

— Если ты не снимешь защиту, я убью тебя, — холодно, сквозь зубы прошипел Трэшен. И это было так на него не похоже.

— Как я могу? — А вот Эшэр, как обычно, продолжал ехидничать. — У нас же с вами договор, который еще в действии.

Вот тут должна была уже я фыркать. Знает же, что договора никакого нет, и продолжает играть. Наивный, думает, что Трэшен об этом даже не догадывается. Хочу посмотреть на его выражение лица, когда он поймет, что я его все это время обманывала. Пусть почувствует то же самое, что мы с полуэльфом тогда, летом.

Я помимо воли взглянула на Трэшена. И как я могла тогда так поступить. К сожалению, только теперь поняла, что есть вещи важнее, чем слава и деньги, например, доверие любимого.

И пусть он вернется в Темную империю, сейчас я была рада, что все произошло так. Благодаря эльфийке у меня есть еще время насладиться его обществом. А то я уже думала, что сейчас он заберет кольцо, и все. Прощай, любовь, романтика, цветочки и бантики.

А интересно все же, кто это такая из рода Ар'лэнов? Однако я решила не спрашивать сейчас, а поинтересоваться потом, когда мы останемся с полуэльфом одни. В данный момент отважилась разузнать другое — вдруг кому-то из них известно что-то о портрете.

— Вы знаете, кому принадлежит этот портрет? — Я рукой указала на картину, с любопытством глядя на эльфов.

— Вирдэн Эйд, — прочитал Эшэр, с интересом рассматривая мужчину. — А знаешь, Сэл, ты чем-то на него похожа.

— Это один из пяти великих магов, — совершенно спокойно объяснил Трэшен, не обращая никакого внимания на замечания Эшэра. — Эйд являлся хранителем артефакта, именно он предложил создать кулон, который ты сейчас носишь.

— И откуда ты такой просвещенный? — не удержалась я. — Ведь еще летом говорил, что ничего не знаешь об артефакте и вообще это легенда.

— У меня было время на досуге почитать, — неожиданно с улыбкой ответил Трэшен. — В своем выборе тогда я не ошибся, ты истинная хранительница артефакта, потомок великого мага Вирдэна Эйда.

Да, не каждый день узнаешь о себе такое. Вот как, я потомок великого мага. Вот бы Рэну рассказать.

— Это она-то? — скептично протянул Эшэр. — Далековато ей до великих.

— Уж точно ближе, чем тебе!

— Думаю, нам здесь делать больше нечего, — тихо проговорил Трэшен, не обращая внимания на нашу перепалку. — Пообедаем — и в дорогу.

Согласившись, мы пошли к выходу, и лишь у дверей я все же оглянулась на портрет. Честно признаться, мне не сильно верилось, что один из пяти магов, создавших артефакт, мой предок. Почему тогда мама и отец никогда об этом не упоминали?

— Сэл, ты идешь? — обернулся Трэшен, и я, непроизвольно пожав плечами, побежала за эльфами.

На улице было все так же одиноко и мрачно. По-моему, мы были единственными гостями этого места.

Свернув за угол, мы вышли к небольшой таверне с яркой вывеской. Небось специально для заманивания туристов. Только жаль, сейчас их здесь нет. Представляю, как бы тогда было весело и шумно.

В самой таверне оказалось довольно жарко, пришлось снять куртку и повесить на гвоздик у дверей. Само помещение было уютным и милым: круглые столики с веселенькими скатертями в клеточку, добротные стулья с широкой спинкой, на окнах яркие шторки, везде на подоконниках горшки с цветами. На стенах висели картины явно домашнего производства. Почему я так решила? А как еще воспринимать эту мазню? Я бы и то лучше нарисовала. Не спорю, некий шарм в этих картинах был, именно они делали обстановку более уютной.

Мы сели за самый дальний столик у окна. Подперев руками голову, я стала посвистывать, ожидая, когда примут заказ.