Обойма, наконец-то опустела. В этот момент противница – с выдающимся присутствием духа – в полной мере воспользовавшись сиюминутным замешательством Констанс, ударила ее по лицу приемом каратэ, а затем перекатила ее вниз, отвоевав обратно свои позиции. Теперь она находилась сверху и подняла нож с песка. Она замахнулась, но Констанс смогла извернуться, и клинок прошел сквозь плотный материал ее платья и воткнулся в песок. В гнетущей тишине девушка пыталась вырвать нож, и стала дергать им назад и вперед, но он зацепился за ткань. Пока ее противница старалась освободить нож, Констанс сумела вытащить свой собственный стилет из корсажа и тут же нанесла восходящий удар снизу вверх.

Незнакомка отпрыгнула назад, пошатываясь, но тем самым дав Констанс время подняться на ноги. Они кружили с обнаженными клинками, как скорпионы.

– Кто ты? – спросила Констанс. Молодая женщина выглядела знакомо, но она не могла припомнить, где именно видела ее.

– Твой худший кошмар, – последовал ответ.

Она сделала выпад, но Констанс успела отскочить в сторону.

Именно в этот момент она заметила краем глаза движение. Диоген. Он стоял на краю пляжа и просто наблюдал за ними. Его руки были сложены, как у зрителя.

Но Констанс должна была сосредоточиться – и с таким противником она не могла позволить себе поддаться убийственной ярости. Обе кружили в возбужденном ожидании. Констанс отметила по тому, как девушка держала нож, и по ее отточенным и быстрым движениям, что ее противница была гораздо более опытна в обращении с клинком, чем она, и что Констанс наверняка проиграла бы длительную схватку.

Противница снова сделала выпад, Констанс уклонилась, но недостаточно быстро, сильный удар прошил ткань ее рукава и разрезал плоть.

– Попадание, очень ощутимое попадание, – прокомментировал Диоген.

Констанс бросилась на противницу и обнаружила только воздух: незнакомка отскочила в сторону, применив спиральное движение из боевых единоборств. Воспользовавшись промахом Констанс, блондинка провела свою собственную молниеносную атаку и рассекла ее запястье, даже когда она резко повернулась, чтобы этого избежать.

Констанс поняла, что рано или поздно один из подобных ударов достигнет цели. Ее тяжелое платье, пропитанное кровью, замедляло ее. Может, вмешается Диоген? Но нет: украдкой брошенный взгляд показал, что он все еще стоит на месте, а на его лице застыло выражение заинтересованности и забавы. Конечно, это было зрелище того рода, которое точно ему понравилось: две женщины сражались за него на смерть.

Тяжелое платье… Массы ткани могут стать ее преимуществом. Но для этого ей нужно двигаться быстро – в любой момент, нападавшая может снова нанести удар.

Констанс сделала свой ход первой: она с разбега запрыгнула на женщину, взмахнула ногами, создавая водоворот ткани, и буквально утопила соперницу в своем платье. Девушка, полностью захваченная врасплох, издала приглушенный вскрик и рубанула ножом наотмашь, но разрезала только ткань. Когда обе противницы упали на песок, Констанс крепко зажала блондинку между своих коленей. Та наносила удары и боролась, изгибаясь от ярости и бессилия, но так и не смогла вытащить руку с ножом из путаницы материала.

Зажав девушку между ног, Констанс извернулась, подняла пистолет и ударила им противницу по виску, а затем продолжила бить снова и снова, пока ее крики не перешли в невнятное бульканье – тогда Констанс почувствовала, что тело девушки обмякло. Теперь она крепко схватила руку с ножом находящейся в ступоре девушки, и, крутанув запястьем, заставила ее выпустить клинок. Подхватив его, она отползла назад, затем неустойчиво поднялась на ноги, держа ножи в обеих руках.

Нападавшая лежала на песке и не могла подняться, находясь в полубессознательном состоянии и продолжая стонать.

Констанс повернулась к Диогену. Он раскраснелся и быстро дышал, в его глазах застыло почти что сексуальное возбуждение. Это был старый Диоген – тот, которого она так хорошо помнила. Он не предпринял никаких мер, чтобы помочь ей, и ничего не сказал. Внешне он был просто очарован той сценой, свидетелем которой только что стал.

У Констанс внезапно закружилась голова. Она положила руки на колени и опустила голову, глубоко дыша и пытаясь прийти в себя. Через несколько секунд она услышала голос Диогена. Она подняла глаза, но в тот же момент поняла, что он разговаривает не с ней. Взгляд чувственного и похотливого наслаждения на его лице сменился на некую смесь изумления и ужаса при виде темной фигуры, выходящей из рощи платанов. Фигура, одетая в гладкий черный гидрокостюм, вышла вперед и оказалась освещена последними проблесками сумерек.

– Ave, frater[197], – раздалось приветствие Диогена.

66