По телу Проктора пробежала волна адреналина. Он отвернулся от окна. Его самолет все еще находился в процессе торможения – пройдет несколько невыносимо долгих минут, прежде чем откроются аварийные выходы.

Проктор снова повернулся к окну. Теперь две фигуры поднимались по трапу, направляясь в пассажирский отсек «Бомбардира». В последний момент, когда Констанс уже исчезала внутри темного салона самолета, Проктор заметил, что она начала сопротивляться. Он увидел, как Диоген быстрым, молниеносным движением сунул руку в карман своего пальто, извлек оттуда небольшой холщовый мешок, и накинул его на голову Констанс… а дальше они оба исчезли в салоне, за закрывшейся дверью.

К моменту, когда его самолет остановился, Проктор знал, что «Бомбардир» уже взлетел.

6

Часть времени полета из Тетерборо Проктор использовал, чтобы изучить территорию аэропорта Гандера и сам город. В 1940-х годах Международный аэропорт Гандера был важнейшим пунктом дозаправки для рейсов, следовавших до Британских островов и на более дальние расстояния. Однако теперь современные самолеты обладали куда большей дальностью полетов, и эта его роль стала более не актуальна. В настоящее время аэропорт Гандера часто использовался для аварийной посадки: трансатлантические самолеты, на борту которых происходили какие-либо технические неполадки, либо кому-то из пассажиров требовалась медицинская помощь, запрашивали посадку в Гандере. 11 сентября, когда воздушное пространство США после падения Башен-Близнецов было закрыто, Гандер сыграл важную роль в операции «Желтая Лента»[22] – в тот день ему пришлось принять более трех дюжин перенаправленных рейсов. Но, если не брать в расчет этот случай, аэропорт Гандера был тихим и спокойным местом – разве что иногда здесь проводились военные операции, и через него иногда осуществлялась срочная доставка грузов в Исландию. Близлежащий город был блеклым, промозглым и унылым: открытый всем ветрам и лишенный растительности; ко всему прочему, над ним почти всегда нависало серое небо, щедро сыпавшее снег.

Раздумывая, что делать дальше, Проктор предположил еще кое-что о Гандере: из-за своего отдаленного местоположения, но относительной близости к международным рейсам, он, наверняка, был местом, где обитали невостребованные пилоты всевозможных категорий: летчики военно-воздушных сил, пилоты авиакомпаний или транзитных рейсов. То есть, те самые летчики, которые за достойную плату, скорее всего, согласятся оказать необычную или даже сомнительную услугу.

Вскоре Проктор уже сидел за столом в баре «Боковой Ветер» – хлипком помещении, притаившемся прямо за терминалами – откуда открывался вид на взлетно-посадочные полосы и здания FBO Гандера. Заведение пустовало: за исключением Проктора и бармена внутри больше никого не было. Проктор взглянул на часы: почти половина пятого. Диоген взлетел чуть более получаса назад. Проктор старался не думать о нем, и вместо этого он сделал еще один глоток «Хайникена» и стал ждать. Последние полчаса он сновал туда-сюда по территории аэропорта и его окрестностей, стараясь осторожно расспросить о пилоте, который мог бы оказать необходимую ему услугу, и, в конце концов, его направили в этот бар.

И снова Диоген оказался на шаг – или два – впереди. Он ожидал, что Проктор проследует за ним до самого Гандера, поэтому озаботился тем, чтобы его ждал свежий, заранее заправленный самолет, на этот раз способный совершить трансатлантический перелет. Видимо, именно поэтому он и не попытался скрыть бортовой номер своего «Лирджета» на сайте слежения за гражданской авиацией – скорее всего, он был настолько уверен в своем успешном побеге, что преследование Проктора его попросту не беспокоило. Или, возможно, он наслаждался погоней: это было вполне в духе Диогена – навязать своему противнику сложную игру, требующую решительных и рискованных действий. А иначе, зачем еще он позволил Проктору остаться в живых? Безопаснее всего было бы убить его смертельной дозой тиопентала натрия, но, видимо – как решил Проктор – это показалось Диогену не столь занимательным. И наверняка к настоящему времени Диоген точно знал, что его преследуют. Возможно, в этом его окончательно убедила глупая попытка Проктора передать то сообщение с борта самолета авиадиспетчеру Гандера – теперь он целиком и полностью осознавал абсурдность своего поступка. Реакция Проктора на похищение Констанс стала катастрофическим провалом. Возможно, худшим провалом в его жизни. Но сейчас он должен был отогнать от себя эти мысли, подавить эмоции и ярость, которые искажали его восприятие, и продолжить действовать с холодным расчетом.