Читаем Общак полностью

— Хорошо, я вас понял, Николай Валерьяныч. Мне ясно, что ничего не ясно, — решительно подытожил Владислав. — Держите меня в курсе событий. А Валере Авраменко передайте от меня приветик!

* * *

Алексей Васильевич Кортиков был весь на нервах. Он понимал, что операция с похищением близких Игнатова, которая так удачно началась и вроде бы удачно осуществилась, может в любой момент сорваться из-за какой-то мелкой оплошности — либо из-за дьявольского коварства этого опасного человека, каким представлялся ему смотрящий России, вор в законе, о чьей жестокости и хитрости ему все уши прожужжал в Москве Урусов. Но выбора у него не было — надо любым способом вырвать из этого денежного мешка выкуп. Пятьсот штук баксов, двести, сто штук — да хоть сколько-нибудь, хоть бы свои тридцать вернуть!

Как только ему в голову пришла мысль о том, что именно с Игнатова можно будет выбить тридцать тысяч долларов и тем самым компенсировать так позорно выкраденные у них американскими проститутками командировочные, он и не помышлял о большем. Но потом, когда все закрутилось, Кортикова понесло, и он, как обычно бывает, позарился на большее — и его обуял горячий азарт, как игрока-везунчика, который случайно зашел в казино и дуриком сорвал на рулетке крупный куш. Правда, Алексей Васильевич немного сомневался — выгорит ли вообще это дело. Клюнет ли Игнатов на записку? Может, он вообще отмороженный, забьет на своих жену и дочку, — что тогда делать? Ну, а если клюнет? Сколько реально отстегнет?..

Пребывая в глубочайших сомнениях, Кортиков сидел в своем номере в отеле «Россия», попивал маленькими глоточками джин со льдом, снова и снова прокручивал в голове события прошедшего дня.

…По каким-то отрывочным сведениям — то ли по данным эмвэдэшных сводок, то ли под впечатлением от американских фильмов, то ли по чьим-то рассказам — Кортиков помнил, что в северной части Бруклина имелась масса свалок и старых, заброшенных, полуразрушенных фабричных корпусов — там можно было втихаря сховать не только двух вусмерть перепуганных заложниц, но при необходимости целую сотню десантников-террористов. Действительно, приехав в Бруклин, троица Кортиков, Левкин, Свиблов после получасовых поисков натолкнулась на пустой цех. Вспугнув стаю ворон, Кортиков прошелся по цеху и отыскал подходящее помещение-подсобку. Быстро затолкав женщину и девчонку в эту подсобку, он затворил дверь снаружи на засов, пригрозив, что они не получат воды и пищи, если поднимут хоть малейший шум, и наврав, что его ребята останутся тут на ночь. Они вернулись в отель «Россия» и разошлись по комнатам. Кортиков лег спать и, несмотря на все нервное напряжение от бурных событий первого дня в этом проклятом Нью-Йорке, заснул как убитый.

А проснулся он до рассвета, часа в четыре: дала о себе знать шестичасовая разница во времени с Европой — организм отказывался спать. Алексей Васильевич встал, оделся и откупорил бутылку джина. Теперь осталось самое главное и неприятное: звонок Игнатову. Нет, так рано он не станет звонить этому гондону. Пусть посидит, за жизнь покумекает. Пусть понервничает.

Дождавшись девяти утра, Кортиков собрался-таки с духом и набрал по рекламной карточке отеля нужный номер. Трубку снял портье, и Алексей Васильевич произнес, тщательно выговаривая английские слова:

— Мистер Сучков, плиз!

Через несколько секунд в трубке послышался ровный мужской голос:

— Хелло!

— Надеюсь, ты прочитал наше письмо? Все усек? — волнуясь, хрипло выдавил из себя Кортиков. — Гони выкуп, падла! А не то твою бабу замочим! — Лоб Алексея Васильевича в одно мгновение взмок, рука, сжимающая пластиковую трубку, тоже вспотела. Он ждал ответа Игнатова, точно смертного приговора.

— Смотри, пупок не надорви, паскуда, — глухо отозвался в трубке спокойный голос Игнатова. — Я ж тебя из-под земли выковыряю. И тебя, и всех, на кого ты работаешь.

Кортиков никак не ожидал услышать такой ответ. Сначала он просто опешил, но потом его заклинило и перещелкнуло. И он, наоборот, не сробел, а почему-то почувствовал себя увереннее. Ему вдруг стало-ясно, что если не пять миллионов, то, по крайней мере, сто или двести тысяч этот фраерок им отстегнет обязательно! Как пить дать! Никуда он не денется! И тогда ту обидную историю с чернокожими бруклинскими проститутками можно будет забыть… И забить на них.

— Ты не хорохорься, Игнатов! — надменно брякнул Костиков. — Тут тебе не Москва и не воровская сходка, где ты привык верховодить. Я второй раз повторять не стану! Хочешь увидеть жену и дочку живыми и здоровыми — гони бабки. И точка!

* * *