Читаем Обрученные грозой полностью

Ненаглядная моя, Дотти! Снова пишу Вам, ибо тоскую и все время о Вас думаю. С нетерпением ожидаю Вашего письма, бешусь и гоняю своих адъютантов, кои уже боятся носить мне служебную переписку, ежели в ней нет для меня личных посланий. И каждый раз, когда вижу письма среди депеш, сердце мое начинает стремительно биться. Увы, получаю пока лишь известия от родных, от друзей, но только не от Вас. Разумом понимая, что еще не срок, что Вы едва получили мое первое письмо и если и отправили ответ, то он еще в пути, все равно жду почту и каждый раз волнуюсь, как мальчишка, при виде фельдъегерей.

Чем вы занимаетесь? Собираете своих путешественников, ходите по гостям и всячески наслаждаетесь светской жизнью? Слышал я, что Швайген в Петербурге. Надеюсь, Вы не встречаетесь с ним и не кружите ему голову? Воля Ваша, я этого не переживу и, клянусь, сошлю его на гауптвахту, едва он появится в моем корпусе.

У нас все по-прежнему. Отступаем, избегая сражения, которое при сложившемся положении дел решительно невозможно. Оставили Витебск и форсированным маршем движемся к Смоленску, куда, по слухам, должна вскоре подойти изрядно потрепанная 2-я Западная армия. Точного плана действий у командования нет, поскольку все происходит по обстоятельствам. Противник далеко — выказываем решительность к генеральному сражению, едва французы подходят своими основными силами, опять отступаем.

Я плетусь в хвосте, сдерживая неприятеля, и на днях провел очередной бой, трудный и долгий, с рассвета до самого вечера. Мои полки дрались, как львы, и потрепали французов порядочно. Во время битвы вдруг поймал себя на мысли, что мне не хотелось бы погибнуть, не увидев Вас хотя бы еще раз.

Пока же в свободное время предаюсь мечтам о том, как после войны выйду в отставку, и мы вместе поедем куда-нибудь — все равно куда. Будем путешествовать по Европе или по каким другим, более экзотическим местам, где Вы сможете удовлетворять свою тягу к путешествиям, а я — свою тягу к Вам. Но теперь меж нами шестьсот верст, из коих половина занята неприятелем, и это расстояние увеличивается с каждым днем.

Только приезжал фельдъегерь и опять без весточки от Вас. Пытаюсь утешить себя тем, что письма идут долго, что Вы пустились в круговерть столичных развлечений, что у Вас нет времени… Словом, придумываю для Вашего молчания тысячу оправданий и только надеюсь, что меня не убьют до прихода следующей почты, и верю, что Вы не забыли меня спустя всего пару недель после нашего расставания.