Читаем Обрученные грозой полностью

Некогда она пыталась приобщить кузину к своему увлечению географией и путешествиями, но та не нашла в том ничего интересного. Мари не раз говорила Докки, что лучше устраивать обычные приемы, где можно было бы сплетничать, играть в карты, танцевать, музицировать — словом, заниматься всем тем, что, по ее мнению, привлечет публику, в том числе молодых людей. Докки не посчитала заманчивым это предложение и организовала вечера путешественников. Она всегда посылала кузине приглашения, но та заезжала на эти собрания редко, откровенно на них скучая. Теперь Докки попросту вычеркнула кузину из списка завсегдатаев своих вечеров.

— Я всегда очень любила бывать на твоих заседаниях! — с жаром возразила Мари. — И Ирина очень хочет их посещать.

«Потому что они стали модны в свете, — насмешливо подумала Докки. — И потому, что на другие вечера вас мало кто зовет без моего ходатайства».

— О, я столько слышала о ваших вечерах, — вмешалась Жадова с самой любезной улыбкой. — Говорят, они весьма занимательны.

— Надеюсь, что занимательны, — сказала Докки, которой по всем меркам этикета после выказанного интереса следовало пригласить Жадову. — Впрочем, у меня собирается несколько своеобразная и для кого-то непривычная публика, которую объединяет интерес к знаниям и путешествиям, а не скука, любовь к сплетням и желание обзавестись полезными знакомствами.

С этими словами она сухо кивнула, подхватила Думскую и повела ее дальше по парку.

— Вы увели меня бесцеремонно и на самом интересном месте, — делано возмутилась княгиня. — Ваша невестка мне как раз рассказывала, как вы оставили ее одну с ребенком в Вильне накануне войны. Не знала, что у Мишеля еще есть дети, кроме этой великовозрастной девицы Натали.

— Насколько мне известно, она у них единственный ребенок, — ответила Докки.

— А, так вы ее бросили с ребенком, который лишь на восемь лет вас моложе, — догадалась княгиня. — Как это мило звучит! Кстати, хочу вас предупредить: Алекса мне проговорилась, что они с Мишелем затеяли в доме ремонт с полной переменой обстановки. Боюсь, это в первую очередь коснется вас, и в самое ближайшее время.

Докки подняла брови — она слышала об этом в первый раз. Родственники не поставили ее в известность о своих планах, хотя расплачиваться за их траты придется именно ей. Она решила, не откладывая, разобраться со своими денежными делами, тем более что предстоящий отъезд за границу потребует немало расходов. «Завтра же приглашу к себе Петра Федоровича», — подумала она и оглянулась. Ольга и Швайген шли сзади, о чем-то оживленно беседуя.

— А этот молодой человек, — кивнула на них Думская. — Что из себя представляет?

— Очень славный, — ответила Докки. — Мы с ним познакомились в Вильне, и он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны.

— Что между вами — что-то серьезное? Или рядом с графом Палевским он проигрывает по всем статьям? — ехидно поинтересовалась княгиня.

Докки вспыхнула.

— Они совсем разные, — сказала она. — Барон человек весьма доброжелательный, мягкий, приятный в общении.

— Хм… В отличие от самоуверенного и решительного графа. Должна признать, в Палевском есть все качества, которые притягивают женщин. Сколько их по нему с ума сходило! — княгиня причмокнула губами. — За один взгляд его прозрачных глаз многие душу готовы отдать. Это у них наследственное — я имею в виду глаза. Из поколения в поколение кто-нибудь их обязательно наследует. У его отца — Петра — такие же. Знаете ли вы, что я приятельствую с матерью Поля? Нина Палевская, урожденная княжна Гурина. Она помоложе меня — лет на… ну, неважно. В молодости влюбилась она в Петра Палевского и ужасно по нему страдала. Он же — как сейчас помню — красавец, высокий, статный. Характер у него крутой был, хотя сынок-то покруче будет. Так о чем я? Нина влюблена была отчаянно, а он ухаживал за Анной Мусиной… Была такая красавица в Москве. Хороша, ох как хороша! Глазищи черные, волосы — что вороново крыло, кожа смуглая — татарского рода.

Докки было невероятно интересно послушать о Палевских, но Думская увлеклась воспоминаниями о своей молодости и четверть часа — не меньше — рассказывала о московском обществе, об этой Мусиной, других дамах и кавалерах, в то время в Москве обитающих.