Читаем Обрученные грозой полностью

Докки слишком хорошо понимала переживания Катрин. На войне пуля или снаряд может настичь любого, не разбирая, солдат это или генерал. Но Докки упрямо надеялась, что командование находится в относительной безопасности, хотя это было глупо, — ведь она сама видела, как французы пробрались в тыл и неожиданно напали на командование корпуса.

«Бедняжка Катрин, как это страшно, когда муж на войне, — думала Докки. — Муж или… возлюбленный. Как это страшно — жить в ожидании известий, не зная, жив ли, здоров ли. Все эти мужские игры в войну, — в ней неожиданно поднялась волна гнева. — Убивают друг друга — зачем, почему, для чего?..»

— Князь Вольский зачитывал письмо от своего приятеля из штаба графа Барклая-де-Толли, — тем временем говорила Ольга. — Тот описал один из боев, когда наша армия стояла на высотах и имела возможность наблюдать за сражением в низине корпуса Палевского с передовыми частями французов. Пишет, зрелище это было настолько захватывающим, даже величественным, и все были потрясены необыкновенным искусством, с каким Палевский командовал своими полками. Кстати, — она вдруг поворотилась к Докки, — будьте готовы встретить здесь своего приятеля.

— Что за приятель? — спросила Докки, внезапно разволновавшись.

«Это не может быть он, — сердце ее чуть не выскочило из груди. — Ведь Ольга сама сказала, что он на войне, где-то под Смоленском. А если… Что, если его вызвали к императору? Или он взял отпуск? О, Господи! О чем я думаю? Какой отпуск во время войны?!»

— Барон Швайген, — сообщила Ольга, чуть порозовев. — Он был ранен, находился сначала в госпитале где-то под Псковом, а потом приехал долечиваться к родственникам в Петербург. Вы успеваете застать его здесь — кажется, он только на следующей неделе отправляется в армию. Я вспомнила о нем — ведь он служит под началом Палевского, — скороговоркой добавила она.

— Ах, Швайген, — выдохнула Докки, одновременно радуясь возможности увидеть его и испытывая немалое разочарование, что этим знакомым оказался всего лишь барон, а не некий граф.

— Благодаря случайности, по которой выяснилось, что вы являетесь нашей общей знакомой, у нас с ним появилась и общая тема для разговоров. Он сказывал мне, что вы встретились с ним неподалеку от Двины, — продолжала Ольга.

— Да, мы… виделись там, — Докки стало неловко. Ее попытка скрыть от подруг встречу с отступающей армией не увенчалась успехом. Поэтому она шутливым тоном добавила:

— Убегая от французов, — с моим-то везением! — по дороге мы прямиком попали на место сражения. Признаться, я была напугана до смерти, и только хладнокровие моего слуги позволило нам благополучно выбраться с того места. Так что лишний раз стараюсь не вспоминать о том случае.

— Никогда не видела сражений! Кедрин ни разу не брал меня с собой на свои войны. Думаю, это не самое приятное, хотя, возможно, увлекательное зрелище, — Катрин с интересом посмотрела на смущенную Докки и вдруг воскликнула:

— А, так это вы ехали с Палевским на глазах всего корпуса?

— Докки с Палевским? — удивилась Ольга.

Катрин довольно хмыкнула.

— В корпусе среди офицеров ходят легенды о появлении во время марша к Дриссе некоей дамы, которой сам Че-Пе уделял немалое внимание.

Докки насторожилась, с толикой облегчения заметив, что и самой Катрин имя этой дамы неизвестно.

— Как я ни пытала мужа в письмах, он так и не признался, что за таинственная спутница была у Поля, — с лукавой усмешкой сказала Катрин и спросила:

— Так он простил вам исчезновение из Вильны?

— По-видимому, простил, — пробормотала Докки и, понимая, что подруги ждут разъяснений, добавила: — В виденном мной сражении участвовал корпус графа, и мы потому и встретились. Случайно. И он помог мне со слугами добраться до переправы через Двину. Тогда-то, проезжая мимо поезда с ранеными, я и повстречала барона Швайгена.

— Каких только совпадений в жизни не случается, — кивнула Ольга. — О нем здесь только и говорят.

— О Швайгене? — удивилась Докки.

— О Палевском. Он выказывает такие выдающиеся способности при сражениях с французами, что ежели б все командующие их имели, то русская армия была бы непобедима.

Докки покосилась на Катрин, но та уже заговорила о государе, который на днях вернулся из Москвы, из чего можно было сделать вывод, что ночь, проведенная с Палевским, пока не стала достоянием гласности. «Впрочем, рано или поздно слухи пойдут, и я должна быть к этому готова», — Докки украдкой промокнула салфеткой вдруг повлажневшие ладони.

— Вы слышали, верно, о манифестах, призывающих к созданию народного ополчения? — говорила Катрин. — В Москве, сказывают, они произвели огромное впечатление, но здесь многим не понравился их сдержанный тон. Де Бонапарте не был разруган, как положено. Некоторые опасаются, что его величество может пойти на мирные переговоры с французами.

— На переговоры?! — ахнула Ольга. — Но это невозможно!