Читаем Обряд полностью

Нельзя не сказать, что священники, обучавшиеся в программе во время академического отпуска, придерживались весьма плотного графика занятий. Поднявшись на утреннюю мессу в 6.30 утра, они завтракали, потом до самого ленча занимались учебой, потому них были послеполуденные занятия — и в конце дня они шли на вечернюю молитву и обедали. Остававшегося времени отцу Гэри хватало, только чтобы заскочить в библиотеку и узнать по Интернету, с каким счетом сыграла его любимая команда. Он был футбольным фанатом и болел за «Сан-Франциско фоти-найнерз» и «Джайантс».

Отец Гэри отлично ладил с другими священниками, участвовавшими в программе — тем более что многие оказались примерно одного с ним возраста и прибыли из разных частей США. Как обычно, нашлось и несколько священников, не вписывавшихся в общество. Отец Гэри никогда не понимал таких людей — потому что к его собственной концепции «идентичности священника» лучше всего подходила формула «быть среди людей». Впрочем, он никогда не позволял себе расстраиваться по поводу отчужденности других.

Пребывание в колледже давало еще одну возможность — шанс свести дружбу с семинаристами. Как и священники, обучавшиеся во время академического отпуска, семинаристы также представляли широкий срез поселков и городов всей Америки. Большинству семинаристов было по двадцать с небольшим, и отец Гэри считал их просто детьми. Среди них попадались яркие молодые дарования. В свое время некоторые из них станут видными канониками и даже епископами (недаром колледж иногда называют «школой епископов»). Отец Гэри взял за правило дважды в месяц ходить на ленч вместе с группой таких семинаристов и делился с ними своими трудными открытиями, сделанными за многие годы работы.

Уже в юном возрасте отец Гэри понял, что будет священником. Его мама, Анна-Мэй Томас, помнит, как в одиннадцать лет сын решил устроить мессу на кухне их дома в южном Сан-Франциско. Высоко подняв круглый ломтик белого хлеба «Уандербред», мальчик с выражением произнес: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое…»

Младший брат Гэри, Дэвид, которому в то время было шесть лет, помнит, насколько серьезно брат подошел к исполнению обряда. Гэри во всем хотел совершенства: вместо алтаря был кухонный стол, покрытый белоснежной скатертью, Библия лежала на своем месте, и свечи стояли, как им полагается. Гэри настоял, чтобы младший брат изображал алтарного мальчика. Самым важным поручением Дэвида было изготовление облаток, которые требовалось делать плоскими и идеально круглыми. Гэри сомневался, что братишка справится, и поэтому решил открыть один из своих секретов. «Используй формочку для печенья», — сказал он.

Гэри Томас родился 2 ноября 1953 года в Сан-Франциско в семье коренных жителей. Анна-Мэй, в девичестве носившая ирландскую фамилию Махони, вышла из католической рабочей семьи. Рэймонд Томас был сыном хорватских эмигрантов-католиков с восточноевропейскими религиозными корнями и вырос в городском районе, известном теперь как Катрера-хиллз.

Когда Гэри было четыре, вся семья переехала в южную часть Сан-Франциско, Саут-Сити. В то время растущее население района Саут-Сити составляли простые рабочие, в основном выходцы из Италии, обосновавшиеся здесь до начала Второй мировой войны. В год, когда семья переехала, на свет появился младший брат Гэри, Дэвид, а следом родилась их сестра Джоан. Рэй Томас работал электриком там же, в Саут-Сити, в основном по частным контрактам, а когда дети подросли и пошли в школу, Анна-Мэй устроилась работать школьным секретарем. У Гэри Томаса было по всем понятиям вполне нормальное, типично американское детство. Он играл за детскую бейсбольную команду в «Литл лиг», стриг газоны и ходил в католическую школу, где до восьмого класса выполнял во время службы обязанности алтарного мальчика.

Как правило, семья Гэри подолгу задерживалась в церкви, за что отец нередко «попиливал» свою супругу. Общаясь со священниками, Гэри не чувствовал никакого дискомфорта; напротив, в их среде он испытывал чувства «положительно родственные».

К тому же Гэри связывали с церковью узы, в прямом смысле родственные: его дядя со стороны отца был священником, а кузина матери — монахиней ордена иезуитов.

В пятом и шестом классах, когда все дети вешали на школьную доску с объявлениями рисунки, изображавшие их будущие профессии, Гэри выбирал рисунок, изображавший священника. Когда он рассказал об этом дома, отец только махнул рукой. Он думал, что со временем сын переболеет этой идеей. Этого не случилось, но когда Гэри исполнилось четырнадцать лет, произошло событие, на какое-то время изменившее ход его жизни.