Читаем Обретенная полностью

Я оторвался от созерцания медицинской машины и наконец огляделся. Н-да. Кучеряво жила Кобра на борту «Рыбы», хорошо устроилась. Правда, сочетание огромной ванны (практически бассейн, если вспомнить крайне ограниченные условия приёма водных процедур на борту для всех остальных), упомянутой медкапсулы, дорогущего стола с единственным массивным креслом у него, устройства для экспресс-облачения в броню, кухонного блока для приготовления бионатуральных продуктов, стойки с ручным оружием (особенно выделялся тяжёлый метатель плазмы), шикарнейшей широченной кровати и потолочной турели – и это всё в одном центральном помещении жилого блока – могло, как я подозреваю, много всякого интересного рассказать практикующему психологу о характере той, что здесь жила. С другой стороны – мало ли у кого какие профессиональные деформации? Ладно, проехали. В любом случае это всё сейчас не особо важно. Блин, Флоя, ну на хрена, а? Что мне теперь с тобой делать?

Тактическая схема работала, на ней сейчас отображались и помощники моей бывшей старшей напарницы, светя жёлтыми индикаторами состояния. Дроиды так и остались там, куда их отбросил пси-удар Наты. Даже просто отмахнувшись от атаки, тренированный боец СДШ умудрилась частично оторвать, частично повредить механоконечности и вывести из строя использованный как оружие инструмент. Повезло ещё, что не докинула до зоны, где до сих пор тускло светился красным раскалённый металл; остальные компоненты композитного материала бронезащиты вокруг проплавленной дыры в стене бронекапсулы испарились. Ещё и воздух, из-за которого после теплового взрыва начался пожар, из отсека теперь был удалён, и конструкциям предстояло долго остывать, медленно передавая тепло каркасным элементам корпуса судна.

На безопасном расстоянии от пролома обнаружилась Нурс. Наёмница деловито резала плазменным режимом штурмкомплекса ближайшую к пролому кучу мусора, ещё недавно бывшую жилым модулем, тут же сваривая добытые структурные материалы в импровизированную стрелковую ячейку прямо напротив дыры. Умно. Пусть мы теперь объявлены союзниками, но кто знает, что может прийти в голову трём десяткам людей, запертым внутри ограниченного пространства корабля? Жаль, Кобра всех в увольнительную сразу не отпустила…

Я остановился перед дверью сдвоенного жилого модуля у самых створок штатного выхода с палубы комсостава. Памятное место. Ракель, похоже, не стала ничего выдумывать, просто переселила нового главу ремтехслужбы на место старого, убитого во время отражения абордажа на орбите восьмой планеты звёздной системы НК-4[23]. Наверное, и правильно. У Рамира была оборудована собственная мастерская – не пропадать же добру? Ладно…

– Флоя, я вхожу?

Тишина. Дверь при моём приближении открылась без дополнительных команд, позволяя пройти через воздушный шлюз в жилую зону.

Девушку я нашёл в мастерской – большой комнате, целиком занимавшей один из «контейнеров» модуля. Работал «станок», методично собирая некую деталь сложной формы, мерцали индикаторы над другим оборудованием, подгружаемые через интерфейс дополненной реальности. Было полное впечатление, что я вернулся на своё рабочее место двухлетней давности. Вот только моя напарница тогда не сидела в кресле, замерев в одной позе, больше напоминая качественный манекен, чем человека. Над головой мехны высвечивалась стандартная для доступного к приёму команд через сеть устройства надпись:

– Флоя, что за хрень? – Я стянул шлем, прислонил штурмкомплекс к ближайшему верстаку и заглянул мехне в глаза. Остановившийся взгляд без всякого намёка на попытку сфокусироваться на моём лице. Если бы не едва заметное дыхание и зелень отметки на оперативно-тактической схеме, я уже тащил бы второе тело к медицинским капсулам. – Флоя… Натана, можешь помочь?

– Нет признаков высшей нервной деятельности, – откликнулась супруга, продолжающая страховать нас с борта «Гордости». – Я вообще её не чувствую, рядом с тобой словно пустое место. Что-то вроде фармакологической искусственной комы, на естественную реакцию не очень пох…

– Стоп! – прервал я жену. – Я знаю, что это. Это не кома. Флоя… извини, конечно, но ты дура!