Читаем Обретение полностью

Могла ли ты узнать... могла ли понять каким-то чудом, почему я поступил именно так? Могла ли ты вообще меня понять, если я и сам порой себя уже не понимаю? Могла ли ты увидеть, как трудно бывает удержать на лице пустую маску безразличия? Как трудно не вмешиваться, но еще труднее - не помочь, когда ты в этом так отчаянно нуждалась? А еще - как безумно трудно не начать утешать, когда точно знаешь, что это все исправит?

Могла ли ты знать мое прошлое, Айра? Могла ли принять его и сочувствовать? Могла ли понять, через что я прошел и через что бы не переступил больше никогда?

Не знаю.

Могла ли ты найти столько сил, чтобы хоть ненадолго перестать меня ненавидеть? Могла ли хотя бы помыслить о том, что все это сделано лишь по одной причине? Ради одной цели? Ради тебя. Чтобы не было этой ночи, не было боли, твоего страха и того отчаяния, с которым ты решилась сегодня прыгнуть в черную бездну? А если вдруг поняла... если Всевышний подсказал случайно... если ты все же что-то заметила и невероятным образом осознала... то могла ли хоть на секунду подумать... на одно мгновение, всего на один краткий миг... могла ли представить, как сложно мне было все видеть и знать о тебе, сохраняя при этом гробовое молчание?!

Хотя мог ли я сам думать, что все так получится? Мог ли предоставить тебе такой выбор и не бояться того, что ты вдруг откажешься им воспользоваться? Мог ли найти для тебя выход? Тот самый, который ты каким-то чудом сумела найти самостоятельно? Мог ли догадываться, как же ловко ты меня обманула, или полагать, что так бездарно проиграю этот бой? И могу ли надеяться потом, что когда-нибудь ты вдруг подаришь мне свое прощение?

Потому что, если нет, то... стоило ли тогда воскресать из мертвых?

Скажи же мне, Айра.

Ответь.

Ведь, кроме надежды, у меня ничего не осталось.

Викран дер Соллен остановившимся взглядом перечел короткую записку и горько прошептал:

- Ты права... значит, действительно - не стоило.

А потом внезапно рассмеялся - тихо, глухо и безнадежно. Так, как смеются выжившие из ума безумцы, которым больше нечего терять.

Конец третьей части.