Читаем Обреченная полностью

Кейси выглядела озадаченной, и Макаллистер задумался, чем это вызвано — тем, что они посетят планету за несколько дней до краха, или его присутствием. Он подождал, чтобы она забралась внутрь, затем поднялся сам и уселся рядом с ней.

— Вы когда-нибудь прежде высаживались на какую-нибудь планету, мистер Макаллистер? — осведомилась она.

Ни разу. Он не видел в этом никакого смысла. Он осознавал себя конечным продуктом трех миллиардов лет эволюции, специально приспособленным для жизни на Земле. Именно там он и предпочитал оставаться.

— Пожалуй, за всю жизнь первый раз моя нога ступит на чуждую почву, — ответил он журналистке.

Как оказалось, сама она уже ступала на другие планеты: посетила Пиннакль и Куракуа и еще не имеющий атмосферы спутник Куракуа с загадочным городом на его поверхности. «Осмотрела достопримечательности», — объяснила она.

Пилот закрыл люки. Включилось внутреннее освещение. С минуту пилот возился, склонившись над панелью управления, затем поднял руку и щелкнул парой выключателей, расположенных на панели над его головой.

— Сбрасываем давление в ангаре, — пояснил он. — Через две минуты будем готовы к вылету.

Челнок слегка приподнялся.

— Вы молодец, — сказала Макаллистеру Кейси.

Он благожелательно улыбнулся. Ему нравилось благодетельствовать. А что может быть более лестным, чем признательность молодой женщины, которой он на время одолжил блеск и великолепие своего имени?

— Честно говоря, Кейси, — произнес он, — я рад, что вы ко мне обратились. Если бы не вы, я провел бы большую часть предстоящей недели в бистро «Навигатор».

Двигатели посадочного модуля завыли, а затем успокаивающе мерно заурчали.

Она улыбнулась. Макаллистер сделал карьеру, нападая в печати на женщин, а также бичуя преподавателей колледжей, священнослужителей, деревенщину, писателей левого толка и великое множество иных благодетелей человечества и поборников втаптывания людей в грязь. Он доказывал, что женщины обладают неправдоподобной анатомией, а потому неустойчивы и неуравновешенны. Они шагу не могут ступить без того, чтобы не вильнуть бедрами и не обернуться; вследствие этого любой разумный мужчина просто не может серьезно воспринимать даже самых блистательных из них.

В большинстве женщин он усматривал самый опасный тип людей: откровенных демагогов, осознающих это и умеющих убеждать. Ему регулярно приходилось расплачиваться за высказывания, в отношении истинности каковых все были согласны, но которые, тем не менее, считались неприемлемыми. Его литературная известность в значительной степени защищала его от гнева, коий, несомненно, обрушился бы на голову менее значимого человека. В этом он усматривал интеллектуальное банкротство обоих полов. В итоге здесь, рядом с ним, оказалось это милое юное существо с лучезарной улыбкой, уповающее сделать карьеру благодаря его патронажу и вполне охотно прощающее ему изрядное количество брюзгливых замечаний. Ему бы следовало выбирать выражения, хотя бы просто потому, что спустя какое-то время они будут доведены до внимания публики. «Моя дорогая, лежачих бьют по весьма веской причине. Если бы они заслуживали лучшего, то и находились бы в лучшем положении».

Двери отсека открылись.

— После выхода из ангара у нас полностью пропадет гравитация, — сообщил пилот.

Опустились и затянулись ремни безопасности, тем самым фиксируя пассажиров. Внутреннее освещение помигало и погасло. Макаллистер и Кейси, утопая в креслах, начали движение сквозь ночь. Макаллистер повернул голову и посмотрел на выпуклую громаду «Вечерней звезды». От носа до кормы все светилось огнями. Сразу за двигательным отсеком возвышалась антенна, которая медленно вращалась.

Мощь и величие огромного лайнера в доке отчего-то терялись. На Макаллистера, когда он поднимался на борт из ангара и шел в свой номер, лайнер совсем не произвел впечатления. Однако когда «Звезда» оказалась в своей стихии и плыла среди необычных созвездий под не слишком ласковым солнцем над планетой с ледяными материками совершенно незнакомых очертаний, это зрелище внушило ему мысль, что он не зря пустился в это случайное путешествие.

— Я вам не говорила, что умею пилотировать эти корабли? — спросила Кейси, явно довольная собой.

Макаллистер почувствовал уважение. Казалось, глубокий космос — только ее журналистская специализация. А тот факт, что она добилась опыта пилотирования, сказал ему, что девушка настроена весьма серьезно.

— Превосходно! — похвалил он. После чего оторвался от картины за бортом и взглянул на Кейси. Затем снова сосредоточился на чудесном виде внизу. — Как же вам это удалось?

— У отца есть яхта.

— А… — Он припомнил знакомое имя. — Ваш отец — Десмонд Хэйз.

— Совершенно верно, — проговорила она и стиснула зубы, словно он допустил бестактность. А Макаллистер понял одно: дочь богатого человека старается добиваться всего сама.