– Не больше двух лет, причем последние несколько месяцев были бы чрезвычайно неприятны и унизительны для меня, с острой болью, даже несмотря на лекарства. Я предпочитаю сам остановить свои часы – спокойно и достойно. Под моим собственным контролем.

– Не сомневаюсь в твоих предпочтениях, Боб. Вот только знаешь, какая незадача? Не всегда получаешь то, что хочешь. И у тебя не получится уйти красиво и достойно. Нет у тебя никакого сертификата на эвтаназию. Он нигде не числится.

– Он у меня безусловно есть.

– Нет. И твои хитрые лондонские крючкотворы тоже не в состоянии его предъявить. – Ева оперлась ладонями о стол и подалась вперед всем телом, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. – А раз документов нет, мы не можем поверить тебе на слово и не сможем обеспечить тебе легкий уход. Пара лет – это, конечно, мелочь, мне бы хотелось большего, но эту пару лет ты проведешь в камере. В каменном мешке. А часть этого времени, мистер Клок, ты проведешь в расстройстве, в мучениях, в отчаянии.

– Нет! – Он решительно покачал головой. – У меня есть сертификат.

– Ничего у тебя нет. И ты под арестом, так что теперь у тебя нет права подать прошение заново. Тебе предъявлено обвинение, и ты добровольно сознался в совершении множества убийств. Ты сам отрезал себе путь к отступлению.

– Ты лжешь. – Губы у него задрожали. – Ты просто хочешь сбить меня с толку. Запутать, подловить.

– Валяй, можешь так думать, если хочешь. Можешь так думать ближайшие два года. Тебе придется жить. И каждую прожитую секунду тебе придется страдать.

– Я… мне нужен адвокат.

– Ясное дело! Можешь созвать целую армию адвокатов. Но только они тебе не помогут. – Теперь глаза Евы вспыхнули яростью. Это были не холодные бесстрастные глаза копа, но неистовые, горящие глаза возмездия. – Ты узнаешь, что такое боль. Ты будешь биться в агонии и испустишь свой последний вздох в муках.

– Нет. Нет. Это мое время, я все предусмотрел, все подготовил. Мне нужна моя музыка, мои лекарства.

– Боб, ты будешь умирать долгой, мучительной смертью. – Ева выпрямилась. – Сведи-ка его вниз, Фини. Пусть поплачется в жилетку своим адвокатам, прежде чем начнет понимать, что это такое – жить в каменном мешке.

– Я ждал этого последние девять лет. – Фини вздернул Лоуэлла на ноги. – А знаешь, я поставлю на медицинскую науку, – сказал он, волоча Лоуэлла к двери. – Пара лет? А вдруг они найдут способ продлить ему жизнь? Вот это было бы здорово. – Он оглянулся через плечо и послал Еве широкую улыбку торжества. – Это было бы чертовски здорово.

ЭПИЛОГ

Когда Ева вышла, из зоны наблюдения, из конференц-зала, где были установлены мониторы, высыпала целая толпа копов. Она заметила среди них Рорка, но тут Бакстер протолкался вперед, прокладывая себе дорогу локтями, и привел ее в шоковое состояние: облапил обеими руками, оторвал от земли и звонко чмокнул прямо в губы. От неожиданности Ева потеряла дар речи.

– Господи Иисусе, ты что, с ума сошел?

– Кто-то же должен был это сделать! Почему все всегда достается ему? – Бакстер большим пальцем указал через плечо на Рорка. – Настроен я по-боевому, так что не бей меня. И ты тоже, – добавил он, обращаясь к Рорку, и поставил Еву на пол. – Можете считать меня сентиментальным дураком, но счастливая концовка всегда вышибает из меня слезу.

– Мне придется навещать тебя в ближайшей больнице, если попробуешь еще хоть раз сотворить нечто подобное. Все вы, кто не дежурит в смену, расходитесь по домам, – скомандовала Ева. – Вольно. Идите все к чертовой… Майор?

– Отличная работа. Всем объявляю благодарность. Советую вам последовать приказу вашего лейтенанта. Все по домам. Всем вам надо немного поспать. Департамент чертовски гордится каждым из вас. Лейтенант?

– Сэр, я закончу бумажную работу где-то через час. Все будет у вас на столе.

– Нет, вам надо выбираться отсюда. Поезжайте домой. Я позабочусь, чтобы бумажная работа была сделана.

– Сэр…

– Это приказ. – Он крепко пожал Еве руку. – И считайте, что я делаю вам громадное одолжение. Я сам поговорю с прессой.

– Слушаюсь, сэр.

Ева не стала возражать, когда Рорк обнял ее за плечи.

– Давайте-ка я отвезу вас домой, лейтенант.

– Ну что ж, можно. Пибоди, я не хочу тебя здесь видеть до десяти утра завтрашнего дня.

– Я так давно об этом мечтала. Даллас…

– Не вздумай меня обнимать! Что вы здесь, все с ума посходили? Сколько можно меня унижать?

– Да ну тебя, – надулась Пибоди, но тут же широко улыбнулась вслед своей напарнице, пока Рорк уводил ее.

Ева отключилась в тот самый миг, как оказалась в машине. Рорк вел машину, держа одну руку на руле, а другой обнимая свою жену. На полпути к дому он перевел управление на автопилот и позволил своим переутомленным мозгам немного отдохнуть.

Огни дома сияли подобно звездам. Он снял руку с ее плеча и протер слипающиеся, словно запорошенные песком глаза. Потом вылез из машины, обогнул ее и открыл дверцу с пассажирской стороны. Но когда он вознамерился поднять Еву, она шлепнула его по руке.

– Я еще не разучилась ходить.