Читаем Обработка полностью

Приезжали посыльные с разными вещами, портниха с двумя помощницами неделю жила, обшивая близняшек. Сапожник заезжал, мерки с них снял, я ему для нас тоже обувь заказала, мне как раз аванс выдали. Скотину пригнали - лошадей, коров, привезли откуда-то кур, уток, гусей и корма для них всех - народа-то в поместье прибавилось, всех кормить нужно.

Само поместье гудело муравейником. Дом красили, крышу чинили, где черепица начала трескаться. Придомовые постройки тоже латали, в порядок приводили. Перед домом бурьян покосили, кустарник остригли, деревья в заросшем саду обрезали, поросль лишнюю повырубали. Много чего делали - поместье больше десяти лет заброшенное стояло, внутри дом ещё досматривался, охранялся, но без ухода снаружи ветшал.

И приезд Росса год назад ничего не изменил. По рассказам местных, он либо целыми днями в своей комнате или библиотеке безвылазно сидел, либо, наоборот, волком по окрестным лесам мотался, на то, что в поместье происходит, вообще внимания не обращал, была бы еда на столе вовремя, да постель менялась. А больше его ничего не волновало.

От приехавших из города слуг я узнала, что как раз год назад у него жена и сынишка погибли. Утонули. Отправились на яхте к её родителям в гости - сам Росс тогда чем-то занят был, с ними поехать не смог, вроде его даже и дома не было. В общем, от столицы яхта отплыла, а до того города, куда направлялась, не добралась.

Там плыть-то всего полтора дня вдоль берега моря, десятки раз туда-обратно катались, и быстрее, чем в карете, и с комфортом. А в этот раз что-то случилось, вроде бы пожар. На берегу после долгих поисков обгорелые части яхты нашли, из вещей кое-что, так же обугленное - волнами выкинуло. Пару изуродованных огнём тел матросов - тоже. А тел жены и сына так и не нашли.

Говорили, Росс чуть с ума не сошёл тогда, пока искали, да когда обломки нашли. Больше месяца берег прочёсывал, больше всего по сыну убивался. А когда понял, что даже тела его не найти, чтобы похоронить достойно, уехал в дедово поместье, словно зверь раненый в нору забился.

А как близняшки нашлись - ожил. Словно проснувшись, вокруг оглянулся и за голову схватился. И сейчас - то целыми днями по окрестным полям мотался, смотрел, что там и как - я подробностей не знала, но от местных слышала что-то про восстановление севооборота и другие, мне не особо понятные дела. Или же закрывался в кабинете с управляющим, стараясь наверстать до зимы всё, что возможно.

Мы видели его редко, но обязательно - за обедом. В это время мы, вчетвером, он, я и близняшки, ели в малой - её ещё называли утренней, - столовой, и Росс расспрашивал меня об успехах девочек, а их самих пытался вывести на разговор, наладить хоть какой-то контакт.

С Поузи ему было проще. Маленькая болтушка не смогла долго дуться на него и теперь с удовольствием рассказывала отцу - пока не до конца понимая, что это, в принципе, такое, и зачем нужно, но раз уж появился внимательный слушатель, то почему бы и нет? - о том, чем занималась, что нового видела, с кем познакомилась и во что играла.

Суози в основном помалкивала, налегая на еду, односложно отвечая на обращённые лично к ней вопросы, но уже не сжималась при этом от страха. У неё-то как раз было представление, что такое отец, но, к сожалению, прошлый опыт был очень неудачным. И перестав за прошедший месяц вздрагивать при звуках голоса Росса, она оставалась

настороженной, словно ожидая в любой момент окрика или подзатыльника без всякого повода.

Росс только вздыхал, глядя на старшую дочь, которая рядом с Поузи выглядела младшей. И хотя девочки были на одно лицо, никто их не путал, слишком заметной была разница и в телосложении, и в выражении лица.

- Нужно время, - сказал он мне как-то, глядя на дочерей. Он старался не давить на девочек, но регулярно пытался вывести их на разговор.

То, как он разговаривал с малышками, как искренне интересовался разными интересными им мелочами, как поддерживал любой разговор с Поузи, показывало, что отец он хороший, опыт у оборотня есть. И этим он сильно отличался от тех отцов, за которыми я наблюдала у нас в селе.

Те мало интересовались своими детьми, особенно малышами. Живы, здоровы, не балуются, не мешаются, помогают по хозяйству - ну и хорошо. Детьми занимались матери, ещё бабушки и старшие сёстры, а отцы... Отцы обучали ремеслу подросших сыновей, раздавали подзатыльники расшалившимся малышам, следили, чтобы заневестившиеся дочери себя блюли... собственно, это всё, что я наблюдала в семьях, куда мы с бабушкой приходили лечить селян.

А чтобы отец с интересом слушал рассказ дочери о том, какую птичку она сегодня видела, как назвала новую куклу и что нашла гриб прямо под яблоней, мне прежде видеть не доводилось. Или это происходило вдали от моих глаз, не знаю. Но наблюдать за тем, как отец наводит мосты в отношениях с дочерями, мне нравилось.