Читаем Оборотень полностью

– Оставайся здесь, я осмотрю дом – слова слишком зловеще прозвучали в сгустившейся тишине, и не сразу дождавшись подтверждающего кивка, Константин медленно двинулся вперёд.

Прямую деревянную лестницу ведущую в полуподвал, с закрытой дверью внизу, он пока решил проигнорировать. Подвинув небольшое, но увесистое креслице, спустил пару ножек на одну ступеньку. Теперь быстро и тем более бесшумно, оттуда не выскочить. Нащупав в обычном месте выключатель включил свет. Оглянулся. Тамара вжавшись в самый угол прямо в одёжном шкафу со сдвинутыми панелями, следила за ним широко раскрытыми глазами. Капитан подбадривающе улыбнулся и резким движением распахнул дверь в следующую комнату.

Это оказалось кухней. Открытое верхнее окошко было затянуто неповреждённой малярийной сеткой. Никакая собака, даже в человечьем обличье не сможет пролезть, не изорвав её. На всякий случай прикрыв створку он двинулся дальше.

Большая свободная от мебели гостиная… такое же окошко, и дальше небольшая спаленка. На всякий случай полицейский заглянул под низкую кровать. А что, паранойю без особой нужды тоже обижать не стоит… щемящее чувство неосознанного страха не уходило. Чтобы подбодрить себя он опробовал на прочность кроватную пружину. Похоже будет поскрипывать… Он в предвкушении улыбнулся. Скрип это не страшно, до ближайшего забора на соседний участок не меньше десяти метров. Да он не особо против, если кто будет и подслушивать. Пусть завидуют, только молча и на расстоянии…

В углу гостиной комнаты узенькая лестница уходила в потолок. Видимо там и была та самая ужасная мансарда. Не убирая пистолет, Константин поднялся туда. Дверной проём нараспашку и ночник действительно горел. Он даже не стал включать большое освещение. Спрятаться там было негде даже кошке, не то что большой собаке.

– Ну что мой спаситель. Можно уже заходить? – хозяйка дома ещё теснилась в узкой прихожей и лицо её по-прежнему оставалось напряжённым, но в голосе Тамары уже появились шутливые нотки, и это немало обрадовало полицейского офицера. Тяжких рыданий ночью, похоже, не будет. Он подмигнул ей, и широким рыцарским жестом указал на раскрытую дверь в комнату.

– Прошу, Вас, мадам! А там что? – он небрежно ткнул пистолетом в сторону подвальной лестнице и заметил, как при виде оружия тень недавних воспоминаний, легла на повеселевшее было лицо.

– Там ванная, и уголок с будуарчиком одинокой неустроенной женщины. Проходи туда. Я сейчас тоже спущусь. Рвань только эту в мусорку отправлю.

Туалетная комната поразила его. Огромная никелированная ванна блестела голубоватой сталью посреди просторного помещения. Слева большая открытая вешалка с аккуратно расправленными вечерними платьями. Пронизанные люрексом корсеты маняще и обещающе светились в полумраке.

Дальше трюмо с креслом и раскрытыми зеркалами, в которые Константин увидел свои заляпанные подсохшей лесной грязью ноги. Вдоль противоположной стенки стоял длинный такой же, как и ванна сияющий разновысокий металлический стол, с кранами и углублениями, возможно для мытья рук и ног… А чуть в стороне, совсем по царски, сиял хромированными боками странно высокий унитаз. Бесстыдно задранная крышка открывала любопытному взору непонятное устройство, явно с какой-то женской примочкой…

Всё это дышало такой откровенной физиологией, что даже полицейскому, повидавшему на своём веку множество самых тайных и интимных мест, стало неловко. Он помнил их обитательниц, разных героинь своих коротких романов – развратниц, и скромниц, которые потом могли дать изрядной форы первым. Он брал их там, где подворачивался случай, и был уверен, что удивить его больше ничем нельзя… Но теперь чувствовал себя так, будто его прилюдно застукали за тайным подглядыванием у стены работающего женского туалета.

Сзади раздался шорох и смущённый полицейский оглянулся. В дверях стояла голая Тамара с такой обворожительной улыбкой, что у него засосало в животе. Чёрные волосы блестящими волнами опускались на круглые, идеальной формы плечи, а кожа была настолько белой, что казалось светилась изнутри. Какая же она необыкновенная...

Он сделал к ней неловкий шаг, но девушка отстраняюще выставила вперёд здоровую руку. Вторая была туго забинтована в повреждённом предплечье и уже затянута блестящей плёнкой.

– Сначала разденься. После этого грязного леса нам обоим необходимо выкупаться.

Обойдя его, она открыла оба крана и нагнулась, чтобы вставить пробку… тщательно выбритая промежность, напоминающая крупный спелый абрикос, оказалась на виду, и у Константина поплыло перед глазами.

Он не удержался и положил руки на лоснящиеся под неяркой лампой бёдра. Девушка замерла в неудобном положении, давая возможность мужским рукам прогуляться по её самым сокровенным местам. И только через минуту выпрямилась.

– Ты так одетым и полезешь в ванную? И убери, наконец, этот твой ужасный пистолет… дом заперт, нам сейчас никто не угрожает.