Читаем Обманы полностью

— Извини. Черный юмор, иногда я так отгоняю от себя мрачные мысли и разочарование. Я все еще работаю на факультете. Разве Гарт не говорил тебе? После того как он ушел от Вебстера, вице-президент решил, что мой вопрос требует дальнейшего изучения, поэтому мне разрешили остаться еще на один год.

— Я рада за тебя, — сказала Сабрина, пытаясь собраться с мыслями.

— Рада — не то слово. Я испытываю огромный восторг. Ганс недавно бросил свою работу, так что теперь я единственный претендент на премию. Но, чтобы подстраховаться, я обращаюсь и в другие места. Следующей осенью, — последние слова она произнесла очень тихо, почти шепотом, — я не хочу уезжать, ты знаешь, мы купили дом, дети уже привыкли к этому месту, и я была так счастлива пре подавать здесь… Неожиданно для самой себя Сабрина мягко взяла женщину за руку.

— Почему бы нам не пообедать вместе? Мы можем поговорить о…

— Нет, нет. Я стараюсь не разговаривать, об этом. Я становлюсь такой занудой, что мои друзья перебегают на другую сторону улицы, если видят меня. К тому же у меня назначена встреча на четыре часа. Я позвоню, хорошо?

Может, мы пообедаем как-нибудь в другой раз, мне всегда хотелось узнать тебя получше.

— Мне нравится эта идея.

— Тогда я позвоню. — Она повернулась. — Еще одно дело, мне не нужно тебе этого говорить, потому что ты и сама это знаешь, но в любом случае я хочу сказать: Гарт — прекрасный человек. Он всегда поддерживает и вселяет уверенность в трудные минуты. Он всегда слушает так, что чувствуешь себя как-то по-особенному. Я не знаю, как буду обходиться без него. Когда бы я ни пыталась поблагодарить его, он всегда обрывает меня. Я скоро позвоню насчет обеда… Ты очень похожа на Гарта: ты умеешь слушать. — Она, попрощавшись, ушла.

Бесцельно бродя среди выставленных экспонатов, Сабрина думала о Гарте. Он, оказывается, умеет по-особому слушать.

На первом этаже Сабрина обнаружила выставку стеганых одеял первых американцев; на некоторых из них можно было увидеть едва различимые инициалы, вышитые в уголке. Она улыбнулась, вспомнив о своем "S" на полу в доме Александры, и опять подумала о Гарте.

В магазине Художественного института она купила себе на день рождения подарок — восхитительно иллюстрированную книгу о Венеции. Потом, все еще думая о Гарте, она поехала домой, по дороге заехав к фотографу, чтобы забрать отпечатанные снимки о ее поездке в Китай.

Гарт. Три Гарта: равнодушный муж, каким его описала Стефания; профессионал, готовый даже поругаться с начальником, если считает, что с его коллегой обошлись несправедливо; теплый, дружелюбный, компанейский человек, с которым Сабрина живет под одной крышей. Каким Гарт был на самом деле? Она не могла ответить на этот вопрос. И у нее не будет времени это узнать.

Дома Пенни и Клифф шушукались с заговорщическим видом, пока она готовила гамбургеры и жареную картошку на ужин. Гарт пришел домой, держа в руках большую белую коробку, которую водрузил на середину стола как таинственное украшение. Когда он поцеловал Сабрину, то дотронулся до ее ожерелья и довольно улыбнулся.

— Ты еще не разговаривала с миссис Кейзи? — спросила Пенни.

— Я назначу ей встречу, — пообещала Сабрина. Вдруг Гарт поднял руки, попросив тишины, а потом более-менее хором громко и неестественно они произнесли:

— С днем рождения!

Сабрина ощутила прилив счастья и радости: они не забыли. Она почувствовала, что находится в центре внимания всей семьи. Для нее это было новое ощущение. Когда она росла, карьера отца мешала их семейному счастью. Позже Дентон не хотел иметь детей. На Кэдоган-сквер Сабрина жила одна, была свободна и не обременена никакими обязанностями. Но вокруг нее и не было людей, которые бы любили ее.

Лицо Сабрины покраснело, она широко улыбалась, пока внутренний голос не напомнил: ведь они поют для Стефании, а не для тебя.

— Открой коробочку! — закричала Пенни, беспокойно ерзая на стуле. Развязав ленточку, Сабрина нашла внутри коробки три поменьше. В одной из них был большой торт, на котором глазурью была выведена буква "S". Во второй коробке лежали два гладких овальных камня, на одном был нарисован ее портрет, на другом — забавный клоун в мешковатой одежде.

Она держала холодные камни в руках. Портрет был очень хорош, клоун — несколько грубоват, но обе картинки были прекрасно нарисованы. Сабрина пожалела, что эти подарки не для нее.

— Это пресс-папье, — с беспокойством произнес Клифф, — тебе не нравится?

Сабрина притянула детей к себе и крепко обняла их.

— Замечательно. Спасибо вам. Я покажу их всем моим друзьям.

Пенни заметила:

— Я могу сделать еще, если им понравится.

— И я тоже могу, — сказал Клифф, — но у Пенни получается лучше.

— Ее картинка более артистично исполнена, — согласилась Сабрина, — но твоя была бы хорошим подарком для расфуфыренных лордов и леди, которые не знают, какими глупыми клоунами подчас они кажутся другим.

Пенни и Клифф звонко рассмеялись.

— Лорды и леди? — переспросил Гарт.

— Разве ты не собираешься открыть подарок папы? — спросил Клифф.

Быстро обдумав свое объяснение, Сабрина ответила, пока разворачивала третью коробку: