Читаем Обманщик полностью

– Никуда не уходите, – без особой нужды предупредила она. – У меня в номере есть специальные мази.

Через несколько минут Моника вернулась, прикрыла за собой дверь и заперла ее на ключ. Она осторожно сняла с него рубашку заохала, увидев быстро синевшие свежие кровоподтеки и ссадины, которыми было разукрашено все его тело.

Раус был совсем беспомощен, но Моника, судя по всему, знала, что делала. Она откупорила пузырек и пальцами умело втерла мазь в ссадины. Раус почувствовал жжение и негромко охнул.

– Мазь вам поможет, не будет опухолей, быстрее пройдут синяки. Повернитесь.

Моника принялась обрабатывать ссадины на плечах и спине Рауса.

– Зачем вы возите с собой мазь? – заинтересовался Раус. – Или все, кто с вами пообедает, кончают примерно тем же?

– Это мазь для лошадей, – пояснила Моника.

– Чрезмерно признателен.

– Не волнуйтесь, она действует и на мужчин, особенно на глупых. Повернитесь на спину.

Раус повиновался. Моника стояла рядом с кроватью, и ее золотистые волосы падали на плечи.

– Вас били и по ногам?

– Везде.

Моника расстегнула ремень и молнию на брюках Рауса и без тени стеснения стянула с него брюки. Она обращалась с ним, как молодая жена с напившимся до полусмерти мужем. Помимо опухоли на правой голени, на бедрах оказалось еще с полдесятка синяков. Их Моника тоже обработала мазью. Когда жжение утихало, оставалось очень приятное ощущение. Запах мази напомнил Раусу о тех днях, когда еще в школе он играл в регби. Моника отставила пузырек.

– Это тоже шрам? – спросила она.

Раус бросил взгляд на свои трусы. Нет, это был не шрам.

– Слава Богу, – пробормотала Моника.

Она отвернулась и протянула руку к молнии на спине своего платья из кремовой чесучи. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь занавески, и в комнате царил приятный полумрак.

– Где вы научились лечить синяки и ссадины? – спросил Раус.

После массажа он почувствовал сонливость. Во всяком случае, мысли в его голове путались.

– Еще в Кентукки. Мой младший брат был жокеем-любителем, – ответила она. – Несколько раз пришлось его немного подлатать.

Кремовое платье упало на пол. На Монике оказались лишь крохотные трусики. На ее спине не было полоски от лифчика, несмотря на полные груди, бюстгальтеры были ей не нужны. Моника повернулась. Раус проглотил слюну.

– Но этому, – сказала Моника, – я научилась не у брата.

У Рауса мелькнула мысль о домике в Глостершире, о Никки. С тех пор, как он женился на ней, у него не было других женщин. Впрочем, рассудил он, воин время от времени нуждается в утешении, и если ему предлагают, то отказаться было бы не по-человечески.

Моника оседлала Рауса, и он потянулся к ней, но она прижала его руки к подушке.

– Лежи смирно, – сказала она. – Ты еще слишком слаб, чтобы участвовать.

Впрочем, в течение следующего часа она убедилась, что ошибалась, и, казалось, была рада этому.

Когда до четырех часов оставалось несколько минут, Моника встала, подошла к окну и распахнула занавески. Солнце давно миновало зенит и опускалось к вершинам холмов. На противоположном склоне долины сержант Дэнни получше настроил бинокль и пробормотал:

– Ну и сукин ты сын, Том!

Их роман продолжался три дня. Из Сирии все никак не прибывали жеребцы Моники, а Раус не получал никаких известий от Хакима аль-Мансура. Моника регулярно звонила в порт своему агенту, но ответ всегда был одним и тем же: «Завтра». Поэтому Раус и Моника гуляли по горам, в вишневых садах устраивали пикники и занимались любовью на сосновой хвое.

Они завтракали и обедали на террасе. Дэнни и Билл смотрели на них с противоположного склона долины, а Маони и его дружки бросали злые взгляды из бара.

Маккриди и Маркс жили в сельской гостинице в Педуласе. За эти дни Маккриди вызвал несколько новых агентов из никосийского бюро и с Мальты. Раз Хаким аль-Мансур никак не давал о себе знать, чтобы можно было понять, поверил он в легенду Рауса или нет, то роль ключевых фигур переходила к Маони и его дружкам, осуществлявшим операцию Ирландской республиканской армии; пока они оставались на Кипре, оружие не могло быть отправлено. Два сержанта полка специального назначения по-прежнему будут опекать Рауса, другие станут круглосуточно смотреть за людьми из ИРА.

На второй день после избиения Рауса вся бригада Маккриди была на месте. Агенты рассыпались по холмам, устроили там наблюдательные пункты и смотрели за каждой дорогой и тропинкой, ведущей к отелю. Все телефонные разговоры с отелем перехватывались и записывались. Мастера по подслушиванию расположились в другом отеле неподалеку. Из вновь прибывших агентов немногие говорили по-гречески, но, к счастью, в это время года Кипр всегда кишит иностранными туристами, и десяток агентов, не владевших греческим, не вызывали подозрений.

Маони и его люди не выходили из отеля. Очевидно, они тоже чего-то ждали – телефонного звонка, курьера с сообщением или личного визита.