Читаем Обмани лжеца полностью

Я была тогда молодая, наивная, поэтому поверила Лопахину на слово и запретила себе думать о Женьке. Это было нелегко, я страдала, но время играло на меня. Через несколько месяцев Крючков закончил институт, и мы с ним долго не виделись. Что касается Лопахина, то в стенах родного вуза он не проявлял ко мне никакого интереса. Вероятно, понял, что рассчитывать ему не на что.

Прошло несколько лет, прежде чем мы снова встретились с Евгением. Это произошло в здании Арбитражного суда. Я тогда работала юрисконсультом на кирпичном заводе «Красный Октябрь» и пришла в секретариат забрать постановление арбитража. Крючков был адвокатом и представлял интересы своего клиента, одного скандально известного бизнесмена. В перерыве судебного заседания Евгений вышел в коридор, вот там-то мы с ним и столкнулись. Времени, чтобы пообщаться, особо не было, поэтому мы обмолвились двумя-тремя дежурными фразами и разошлись по разным кабинетам. Крючков успел напоследок сунуть мне свою визитную карточку.

Визитка понадобилась мне только через пару лет. Я тогда уже уволилась с завода и стала частным детективом с очень узкой специализацией. Одной моей клиентке, Ксении Курниковой, срочно потребовалась помощь адвоката, и я, недолго думая, позвонила Крючкову. Тот блестяще справился со своей задачей, Ксюшу освободили прямо в зале суда. В тот же вечер Евгений пригласил меня в ресторан отметить данное радостное событие, но я была вынуждена отложить нашу встречу — у меня были более важные дела. Более или менее освободившись, я перезвонила Крючкову, а он оказался в командировке. Месяца два мы периодически созванивались, но так и не смогли выбрать время для того, чтобы посидеть в ресторане, вспомнить институтские годы да просто вкусно покушать, в конце концов. То он был занят, то я. Мы с ним были похожи на два блуждающих корабля, которым не суждена длительная стоянка в одном порту.

Теперь я спрашивала себя, действительно ли моя жуткая загруженность была виной тому, что мы так и не встретились. Соврать кому-то бывает легко и бывает сложно, но вполне реально, а вот себе — практически невозможно. Мне стало ясно, что с моей стороны были лишь пустые отговорки. Я ждала, что Женька проявит больше решительности…

Свела нас снова работа. Другой моей клиентке опять-таки срочно потребовался адвокат. Я, и в этот раз не раздумывая, к кому обратиться, сразу же позвонила Крючкову, объяснила ему ситуацию, и он отложил все свои дела, тут же переключившись на мою протеже. К тому времени у него уже было реноме одного из самых лучших адвокатов Горовска. Поэтому одно то обстоятельство, что интересы Дарьи Засухиной взялся представлять Евгений Крючков, сыграло решающую роль. Продажный нотариус, увидев его в своем кабинете, не посмел озвучить подложное завещание. В итоге Даша получила наследство покойного мужа, которого пыталась ее лишить корыстная свекровь.

После этого у нас с Женькой возникли идейные разногласия. Ему пришлось не по душе, что я незаконно поставила в кабинете нотариуса прослушивающее устройство и намеревалась наказать сего деятеля своими методами, идущими вразрез с законодательством. Одним словом, Крючков оказался слишком принципиальным. Он, как и подобает юристу, действовал всегда только в соответствии с буквой закона. Меня же жизнь научила тому, что закон не всегда на стороне тех, кто прав, а нередко бывает на стороне тех, кто богаче, у кого власть и связи…

* * *

Мне было четырнадцать лет, когда прямо у меня на глазах погибли мои родители. Я видела, как в машину, за рулем которой сидел папа, а рядом с ним — мама, на полной скорости врезался другой автомобиль. Я слышала их предсмертные крики, но ничем не могла им помочь, потому что окаменела, буквально срослась со стеной дома, около которой стояла. А пьяный водитель вывалился из своей иномарки, обошел, сильно качаясь, вокруг нее и остановился, разглядывая покореженный бампер. Я слышала, как он выругался матом, досадуя на то, что его новое авто теперь надо ремонтировать.

Потом я узнала, что тот человек, убийца моих родителей, был тогдашним прокурором города. Приехавшая на место опергруппа слушала его лживые показания, а я продолжала стоять, прислонившись к стене, и на меня никто не обращал внимания. Дед, выбежавший на шум во двор, рвался к нашей смятой в лепешку машине, но его не пропускали. В мою память врезалось на всю оставшуюся жизнь, как в санитарную машину поочередно грузили носилки, накрытые простынями, на которых проступали красные пятна крови. Дед метался по двору, звал меня, но я не могла ни отойти от стены, ни крикнуть что-то в ответ, обратив на себя внимание. Внутренний спазм перекрыл способность говорить, оцепенение сковало руки и ноги. Такова была ответная реакция моего детского организма на случившийся кошмар. Наконец меня заметил сосед и подвел ко мне Аришу. Как деду удалось оторвать меня от стены, я не помню. Как и многое другое. Я долго не могла оправиться от шока.