Читаем Обиженная полностью

Внезапно в дверь кто-то постучал, и Сергей, завороженно рассматривающий нож, встрепенулся от неожиданности.

– Ты чевой-то быстро на измену садишься, – засмеялся хозяин квартиры, обнажая сгнившие пеньки зубов. – Это Дюша. Мой кореш, тоже недавно откинулся. За долгом явился, так что ты вовремя пришел – а то мне отдавать было нечем. Он, кстати, тобой интересовался.

Дядя Боря сполз с табуретки и, кряхтя, заковылял к двери.

– Заодно в «очко» сыграем, – бормотал он, почесывая под мышкой. – Можа, и отыграюсь.

В коридоре послышалась какая-то возня, затем в комнату зашел худощавый мужчина с бледным лицом и набрякшими мешками под глазами. На его бескровных губах застыла неживая ухмылка.

– Располагайся, Дюша, – гостеприимно сказал дядя Боря, протягивая мужчине кусок газеты. – А это Серый, мой кореш и сосед. Его матушка недавно богу душу отдала…

Он продолжал что-то бубнить, наполняя кружку, а Дюша наконец уставился на Сергея, и этот взгляд очень ему не понравился.

– Сыграем? – предложил между тем Борис и взял с подоконника истрепанную колоду карт.

– Это без меня, – сказал Сергей, натянуто улыбнувшись. – Мне пора.

Он уже хотел подняться с места, как Дюша вкрадчиво спросил шипящим свистом, глядя куда-то сквозь стены в обшарпанных обоях:

– Дядя Боря, а ты знаешь, кого к себе в дом привел?

– Кого-кого, – проворчал старик, перетасовывая карты. – Я ж тебе на русском языке сказал, а не по-мордовски.

– Он «петух». За базар отвечаю, – раздвигая в ухмылке тонкие губы, проговорил Дюша. – Его на зоне Светой звали, и место его было рядом с «дальняком». У них Митя Ростовский хату держал, так что все точняк. Я только вчера с пацаном базарил, который с той кичи откинулся. Так он мне все по полочкам разложил! Ты посмотри, у него зубов передних нет! Не мне тебя просвещать, что так всегда делают, чтобы «петух» не кусался! Пускай руку левую покажет!

– Что у него с рукой? – с нарастающей яростью спросил дядя Боря, его опухшие глаза медленно наливались кровью.

– Он вскрыться хотел. А его подружки, не будь дурами, литруху крови схавали, пока он в отключке валялся. Но откачали все ж потом.

– Покажи руку! – рявкнул дядя Боря, и Сергей молча задрал рукав на свитере. Обнажился шрам, уродливый и бугристый, извивающийся от самого локтя до запястья.

– Видал, с кем ты под одной крышей беленькую распиваешь?! – насмешливо произнес Дюша.

– Так ты что, и взаправду «опущенный»? – страшным шепотом заговорил дядя Боря, приближаясь к Сергею. – И утаил это от меня? От меня, чушок сортирный?!

Дюша сделал два шага вправо, закрывая своим телом выход из комнаты. Его немигающие глаза холодно улыбались.

* * *

С утра Андрей отвез Аллу в школу и тут же позвонил по телефону, который вчера продиктовал Дымков. Ему не терпелось увидеться с участковым, который был в этом доме, когда умер отец маньяка. Правда, Иван обмолвился, что Дмитрий Сорокин (так зовут полицейского) уже не работает в том отделении и уволился из органов.

Однако по домашнему номеру никто не брал трубку. Мобильный бывшего полицейского вообще уже не использовался, и адвокат принял решение ехать к Сорокину прямо домой. У него еще оставалась надежда, что он застанет дома либо самого Дмитрия, либо кого-то из его родни.

Через полчаса Андрей был на месте, но и тут его ждало разочарование – дома никого не было, и, судя по всему, давно. Пока Белов раздумывал, как ему разыскать Сорокина, дверь квартиры, расположенной напротив, тихонько отворилась, и в щель просунулась голова какой-то старухи.

– Если вы к Димке, так зря приехали – нету его тут, – задребезжала она.

Андрей обернулся.

– Добрый день. А вы не знаете, где он сейчас? – спросил он.

– А вы кто таков будете? – с подозрением задала вопрос старуха. – Небось брат? Иль еще какой родственник?

– Нет, но он мне очень нужен.

– А‑а‑а… – протянула старуха, продолжая внимательно следить за Беловым сквозь дверную щель. – А то как его увезли, так сразу родственнички отыскались. Про квартиру, понимаешь, вспомнили, а как Димка пластом лежал, даже по нужде сходить не мог без помощи – так никого и не было.

– Он заболел?

– А то как же. Не ходит он. Позвоночник сломал. И жена его бросила, уехала с дочкой. Я сама его с ложки кормила, да у меня тоже радикулит, – скрипела старуха. – А когда уж совсем невтерпеж Димке стало, его в приют для инвалидов‑то и забрали.

– Может, и адрес приюта знаете? – с надеждой спросил Андрей.

– Отчего ж не знать, – с достоинством отозвалась словоохотливая бабка. – Он для брошенных инвалидов у нас тут один…

Спустя пять минут Андрей мчался к приюту. «Брошенный инвалид», – вертелось у него в мозгу. Что могло случиться с участковым?

Приют представлял собой неказистое трехэтажное здание из красного кирпича, грязные окна которого сонно пялились на окружающий мир. Андрею пришлось долго объяснять дежурившему сотруднику о причине визита, но в конце концов его пропустили внутрь, сообщив номер комнаты Сорокина.

Когда Белов вошел внутрь, его взору предстал пожилой мужчина, распластавшийся на кровати. В палате было еще две койки, но обе были пусты.