Читаем Обитель Солнца полностью

Киллиан с трудом удержался от того, чтобы не заскрежетать зубами от злости. Его обманули. И как просто! Бенедикт обвел его вокруг пальца, как мальчишку.

За что он со мной так?

Киллиан не хотел вспоминать слова Ренарда о том, как Бенедикт печется о нем. Если это такое проявление заботы, то, видят боги, это самый низкий и подлый поступок, на который Бенедикт только мог пойти.

Ренард, — подумал Киллиан. — А ведь ему-то я, получается, путь на корабль пробил. Проклятье! Бесы меня забери, как же я мог так легко расслабиться и купиться на вранье? Я ведь знал, что с Бенедиктом нужно до последнего держать ухо востро!

Киллиан сжал кулаки, давя в себе злость и животный голод. Мысли не помогали унять ни то, ни другое. Он понимал: его оставили на материке, и за кораблями, ушедшими в Малагорию, ему уже не угнаться. Большое море разделило его с командой, и теперь уже ничего не вернешь.

Что же дальше?

Возвращаться в Олсад? Ползти на коленях к жрецу Леону и вымаливать принять его обратно? Нет, от одной мысли об этом у Киллиана снова подступала к горлу тошнота.

— Эй, ты оглох, что ли? — недовольно спросил Микаэль Брандис.

— Что? — переспросил Киллиан, возвращаясь из своих мыслей.

— Я говорю, ты куда путь-то держишь? Ты из местного Культа, или как?

Киллиан не захотел рассказывать свою историю. При мысли о том, чтобы обрисовывать этому человеку свой путь — а главное, его повисшую в неизвестности настоящую точку — он ощущал лишь усталость.

— Да, я из Культа, — сказал он. — Еду…

Куда? Точно не в Олсад. Но где мне теперь сгодиться? Разве что…

— Еду в Крон, — вздохнул он. — К старшему жрецу Бриггеру. Я собираюсь учиться у него.

Микаэль поджал губы, оценив намерение юноши.

— Неплохо, — сказал он.

Киллиан с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Я… могу остаться здесь на ночь? Сколько за меня заплатили?

— Достаточно, — кивнул Микаэль. — Можешь оставаться. Я вызову девку, пусть приберет тут.

После этого он в очередной раз сплюнул на пол и вышел из комнаты.

Большое море

Девятый день Зоммеля, год 1489 с.д.п.

Качка действовала на нервы, однако Бенедикт сумел довольно быстро приноровиться к ней. Ему было не впервой пересекать Большое Море на борту корабля, и он уже знал, что не подвержен морской болезни.

Девятый день Зоммеля клонился к закату. Судя по тому, как высоко кружили птицы над портом Леддера, зима в этом году обещала быть щадяще теплой. Впрочем, Малагорский климат куда мягче, чем на материке, поэтому изнуряющих условий ждать не следует.

Корабль качнуло сильнее обычного, и Бенедикт поморщился от ноющей боли в виске. В первый раз, когда он пересекал Большое море, такая боль была предвестником легкой дурноты, однако сейчас Бенедикт не испытывал прежнего дискомфорта. Мысль о том, что его ученик заплатил за свою выходку куда более сильной болью, кольнула его, заставив поморщиться вновь.

Бенедикт нервно померил шагами каюту. В отличие от воинов, деливших места в трюме с матросами, ему все же досталась отдельная каюта. Он собирался отказаться от этого и занять место рядом с воинами, но старшие офицеры посоветовали ему этого не делать.

Вам стоит держать дистанцию с ними, жрец Колер. Они видят в вас отличного лидера, и все же отчасти считают себя выше вас, потому что вы не военный. Не старайтесь показать воинам, что вы — один из них. Это не так и никогда так не будет.

Бенедикту пришлось признать, что в этой мысли есть здравое зерно, и отказаться от своей идеи. И вот теперь он, запершись в каюте, измеряет ее шагами, не находя себе места после того, что сделал с Киллианом.

Когда корабль вышел из порта, Бенедикта нашел Иммар. Он хотел сообщить важную новость, но ему пришлось подождать с этим, пока у командира не выдалось несколько свободных минут. Лишь с третьей попытки Иммар сообщил Бенедикту, что на корабль каким-то образом пробрался Ренард и сейчас отсиживается в трюме в ожидании удобного момента, чтобы предстать перед командиром.

Бенедикт почувствовал себя так, будто внутри него что-то оборвалось.

— Спустись к нему и передай, что мальчишка остался на берегу, — холодно бросил он тогда.

Он думал, что Ренард сразу явится к нему с повинной, но слепой жрец не спешил. Когда злость Бенедикта требовала выхода, его визит оказался бы особенно кстати. Похоже, Ренард это чувствовал, потому и не являлся.