Читаем Обитель нетленных полностью

«Здравствуйте, я зашел поинтересоваться, как Ваше здоровье. Вчера мне просто показалось, что были проблемы с самочувствием. Может, нужна помощь?», – произнес он, раскрывая свою мягкую и нежную улыбку. Она аж блестела, благодаря белоснежным зубам. Я вспомнил про свою улыбку и мне стало неудобно, потому что по сравнению с его, она была не настолько обескураживающей. Мне давно стоило пойти к стоматологу и почистить камни. Всегда ненавидел чувство, когда ощущаешь, что кто-то лучше тебя, а особенно когда он стоит рядом и буквально этим вдавливает тебя в землю. И ты плюс признаешь его преимущество и начинаешь понижать свою самооценку до нуля. В тот момент, скорее всего, это было последним, о чем стоило думать, но в момент нашего общения, я ощущал себя маленькой серой мышкой у лап пышногривого яркого льва.

«Не волнуйтесь, ничего такого, просто перебрал с алкоголем», – рискнул я ответить, закрывая губами зубы, чтобы не уступать ему ни в чем. Решимость уже показал тем, что дал ответ. Мне хотелось провести полностью удачный диалог с ним для закрепления нашего общения. Последних полгода я одичал, так как говорил с людьми вообще редко. Даже, когда в магазин ходил, всегда пользовался кассами самообслуживания, чтобы избегать обменом слов с любой особой человеческого вида. А так имел бы товарища по общению. Для меня это было важно.

«Хех, тогда понятно. Я зашел еще и по другому поводу. Переехал недавно сюда, особо со всеми не обзнакомился. Раз мы соседи, то хочу пригласить Вас к себе на ужин. Поможем друг другу разбавить одиночество. И начать с этого нашу соседскую дружбу».

«Спасибо за приглашение. Не откажусь от этого отличного предложения».

«Тогда жду Вас через два часа».

Я кивнул ему, показав тем самым знак согласия, и резко закрыл дверь. Он постоял еще несколько минут у порога и только потом пошел в свою квартиру. Я присел у двери, выдохнувши всю токсичную гарь, которую принесли еще недавно пережитые эмоции.

«Надо сказать соседям, чтобы тамбур закрывали», – подумал я. Не то, чтобы он мне как-то не понравился во время общения. Наоборот это больше проблема со мной. Обычно я не слышал посторонние голоса так близко возле своего обители, не взирая даже на то, что они за дверью. Обычно раз в месяц (а то еще реже) приходила хозяйка за оплатой, иногда за какой-то помощью либо по любым другим вопросам могли обратиться соседи по тамбуру, молодая семья: Саша и Маша, и их дочка Арина. (Родителям, по-моему, по 22 года. Метко сказать, что вот кто-то женился и уже стал отцом, ну а я читаю книжку, и пытаюсь понять вообще, о чем там говориться). А тут слишком уж близко, как по мне, приблизился еще один человек, тем более совершeнно мне незнаком.

Я начал собираться на ужин. Не скрою, что присутствовало волнение. Таким возбуждающим я собирался только в ночные клубы или на какие-нибудь другие молодежные движения.

«Нужно одеться прилично даже немного официально. Он вроде бы в таком стиле и был одет, когда я шел в дрова готовый. Черт, чего не посмотреть было, в какой одежде сегодня пришел», – прогонял мысли у себя в голове. Хотя тогда меня никак не тянуло рассматривать его одежду. Особенно, когда за той дверью вообще, возможно, твоя смерть. Но самым главным было избавиться от мыслей, связанных с той книгой. Она и вводила меня в безумие. Еще немного и казалось, что стены психушки будут родными.

В суматохе я рылся в шкафу с одеждой, где вещи валялись друг на друге. Мне стало настолько все равно на все эти шмотки, что даже и не старался держать там порядок. Внизу кучи виднелась белая рубашка. Официально я не одевался, наверное, больше года, когда действительно был аукцион моей стоящей картины, собственно она и продалась, если не изменяет память, за 100 тысяч гривен. Потом следовали мелкие мазки, цена которых варьировалась между 30 и 50 тысячами. В них я и не вкладывал свои внутренние чувства, а так лишь писал для денег. Естественно, рубашку следовало погладить, что для меня было невозможным. Идеально привести ее в порядок я не мог, все равно оставались складки. Даже в 24 года не могу понять, как это так легко удавалось решить это.

В период процедуры глажки мне на ум начали приходить слова соседа. Я всегда люблю возобновлять прошедшие события у себя в мозгу. Потом уже искать недочеты и ошибки в своих действиях. И исправлять их, переделывать слова, находить, какие фразы нужно было и уместнее сказать, но, правда, это было бессмысленно, так как слишком поздно. Ну а, в следствии, корить себя за каждую оплошность. Так вот, мою голову беспокоили фраза соседа об одиночестве.