Читаем Обитель полностью

Обитель

При этом ни парады, ни охота, ни клады, ни бани, ни пьянство, впрочем не очень частое, – ничего не мешает ему заниматься одновременно всеми начатыми им производствами, питомниками, заповедниками, мастерскими, заводами, сейчас ещё придумал спартакиаду, у него ежедневно 15, 20, 30 посетителей, и он со всеми обсуждает их вопросы, с уголовниками, артистами, священниками, иногда вдохновляясь, но чаще разговаривая голосом заводной куклы, помнит несколько сотен имён, какие-то совершенно лишние подробности о каждом, действительно думает, что здесь возможно перековать людей, и у него получается, а если не получается, то он ломает человека или сразу несколько человек, как ребёнок ломает игрушку. Только Ф. делает это не в истерике, а просто ломает и не придаёт потом никакого значения тому, что он сломал. То есть тому, что он приказал убить или позволил совершиться убийству.

Для него не кончилась война. Или даже не так: его мир ничем не отличается от войны.

15 ИЮНЯ

Владычка Иоанн:

– Россия нуждается в аскезе, а не в разврате, и вы это даёте. Дай бог, чтоб сами вы не впали в разврат, и то, что вас убивают ваши же братья по безбожию, – тоже хорошо. Монастырь спасал тех, кто хотел спастись, – вы поместили в свой монастырь за колючку всех русских людей, дав всем аскезу и возможность стать иноками, равными Пересвету и Ослябе.

Льстишь, поп, и вместе с тем грубишь. Мы хотим всех накормить, а прячем лишь социально опасных.

1 ИЮЛЯ

Ф. – владычке Иоанну (запомнила):

– Знаю, к чему клонишь! Клонишь к тому, что нам всё вернётся. Всё уже вернулось вам! Крестьянин Семён Шубин провёл на Соловках 63 года – за произношение на святые дары и святую церковь богохульных слов! 63! И половину в одиночке сидел! Вот какая всемилостивая и всеблагая! Вот её дары… Последний кочевой атаман Сечи Запорожской Пётр Кальнишевский 25 лет тут просидел, из них шестнадцать – в каменном мешке. Погулять его выводили три раза в год – на Пасху, Преображение и Рождество. Это очень православно, да! Иноки сдали митрополита Филиппа – бывшего соловецкого настоятеля – Грозному. Молчали бы! А Филиппу тут Христос являлся – в Филипповой пустыни! И его иноки – отдали, и Филиппа удушили. Вы теперь что хотите, чтоб на Соловках было? Пальмы чтоб тут росли?

(Был нетрезв и возбуждён; всё это было произнесено с ехидством.)

(Владычка Иоанн слушал, улыбался, тихо кивал головою, как будто слушал дорогого ему ребёнка, а тот повторял Символ веры.)

2 ИЮЛЯ

Помню, в поезде Троцкого работали: секретариат, типография, редакция газеты, штат стенографистов, телеграфная станция, передвижной лазарет, радио, электрическая станция, библиотека, гараж, баня. Оперативная группа самого Ф. Охрана из латышских стрелков. Группа агитаторов. Бригада ремонтников пути. Пулемётный отряд. Потом прибавились два самолета, несколько автомобилей и оркестр.

Что это напоминает? Правильно, Соловецкий лагерь. Он здесь строит поезд Троцкого. То, что увидел в молодости, – то и строит. Он и меня сюда привёз по этой причине: я оттуда.

6 ИЮЛЯ

Приезжала Врачебная комиссия: проверяли личный состав охраны, в том числе меня.

Потом я везде их по приказу Ф. сопровождала. Было много работы и нервов.

Результаты ужасные.

[позже, пыталась успокоиться]

Вот сделанные мной выписки из заключения комиссии: “Среди 600 человек обследованных вольнонаёмных и заключённых работников ГПУ оказалось около 40 процентов тяжёлых психопатов-эпилептоидов, около 30 процентов – психопатов-истериков и около 20 процентов других психопатизированных личностей и тяжёлых психоневротиков”.

Где я живу? Где я? Где?

А вдруг это всё заразное?

Мы что угодно могли думать, а выяснилось, что банда кретинов, садистов и психопатов переоделась в чекистскую форму, в красноармейцев, получила должности в руководстве – и мучают людей, жрут поедом, и зубы у них растут так, что корнями прорастают в их черепа: вырви челюсть, она вывалится вместе с кровавой мочалкой мозгов. Тьфу! Всё это – страшный сон мне! Страшный!

[ночью]

Всё я знала, нечего врать. Бумагу тебе надо было увидеть, чтоб поверить? Всё знала, всё.

Последний раз, когда была у него: увидела – руки его в чернилах. Он сам очень редко пишет – только диктует. А тут, значит, подписывал. Вспомнила: были расстрелы. Подписывал расстрелы и гладит меня этими чернильными руками.

8 ИЮЛЯ

Устроила Ф. истерику у него в доме.

Он впервые ударил меня и вышвырнул вон.

Помню только одну его фразу, сказал в самом начале разговора:

– Соловчане – здесь, а причины их нахождения – там. Мы видим следствие. А предыстория не ясна.

Я просто не могу это больше слышать.

11 ИЮЛЯ

Напилась. Сказалась больной. Ещё напилась. Так целую неделю и “проболела”.

Может, актёр? Растреплет тут же всем.

12 ИЮЛЯ

Ф. знает, что ко мне лезла эта мразь. Ничего не сделал. Нарочно. Странно, что я чего-то жду.

Ничего не жду.