Читаем Обида маленькой Э полностью

Вот навстречу им скакал человек-лошадь. Над головой у него торчала конская голова, с плеч свисала грива и передние лошадиные ноги, а задние ноги и хвост были привязаны к поясу. Конь брыкался и бил копытом, а хвост и грива развевались по ветру, и конь отгонял ими мух и при этом то дико ржал, то запевал воинственную теши, пять ржал, и опять пел.

Но не успели Сюй Сань и Маленькая Э на него наглядеться, как они увидели льва, который валялся по земле и чесался, потому что его заели блохи. Вдруг он вскочил, встряхнул косматой разноцветной гривой и начал ловить мяч, которым его дразнил веселый парень, прыгавший перед его носом. Но это тоже был не настоящий лев, потому что из-под шкуры видны у него были две пары человеческих ног в потертых синих штанах и матерчатых туфлях.

Вдруг раздался душераздирающий писк и дробный барабанный стук. Эти звуки слышались из-за высокого узкого помоста, задрапированного вышитой тканью. Над помостом была красиво изогнутая крыша, совсем крошечная, но будто настоящая, с приподнятыми углами, на которых сидели малюсенькие глиняные львы и собачки. Крыша опиралась на тонкие лаковые колонки, и между ними показался, вынырнув снизу, человечек.

Вышиной он был в локоть, не больше, но на его белом-белом с серыми морщинками лице торчал большой крючковатый нос.

— Ай, какой нос! — закричала Маленькая Э. — Какой большой нос! Разве такие бывают? — И она принялась прыгать, смеяться и дергать мать за рукав.

— Нос, как у хищной птицы, — сказал стоявший рядом старик, громко сплюнул, подумал и плюнул еще раз.

Человечек на помосте повернулся в одну и в другую сторону, чтобы все увидели его длинную золотую одежду и богатый тюрбан на его головке. Потом он провел обеими руками по своей пышной седой бороде, поправил сверкающий камнями пояс, остановился и притопнул ножкой. Засвиристел пищик, будто заиграла скрипочка, и человечек запел:

Я чума, я злодей —

Пожираю людей!

Загрохотал барабан.

— Это карлик? — закричала Маленькая Э. — Он живой? Как же он меня съест, когда я больше его? Я его так толкну!

— Молчи! — ответила Сюй Сань. — Это не человек, это кукла.

Кукла расхаживала по помосту и говорила:

— Я чудовище, которое пожирает страну и истребляет людей. — Тут он обеими руками выкинул вперед бороду вместе с длинными рукавами и страшно зарычал. — Я похитил богатство и счастье китайского народа. — Тут он выхватил из рукава веер и начал яростно обвевать свою бороду. — Никто мне не страшен! — Он зарычал. — Что хочу, то и делаю! — Он зарычал еще страшней. — Хочу казню, хочу милую. Иноземцев милую, китайцев казню. Все меня ненавидят, но боятся приблизиться ко мне!

Выкрикивая эти слова гнусавым голосом, кукла вся дрожала от злости. Дрожали поднятые руки, и борода, и голова на тонкой шее, и огромный тюрбан. Ужасно было смотреть на это!

В толпе зрителей послышались брань и проклятья. Кто-то плюнул, изловчившись, на золотой халат. Кто-то запустил в куклу недоеденной лепешкой.

Загрохотал барабан, так громко и настойчиво, что Маленькой Э почудилось, будто ее собственное сердце бьется у нее в ушах. Она открыла рот, потому что ей казалось, что она сейчас лопнет от волнения и грохота.

На помосте появилась вторая кукла. У этой лицо было красное, как огонь и кровь. Сразу было видно, что это человек прямой, гордый и отважный. На этой кукле были доспехи с узором в виде чешуи и широкий пояс, на котором была вышита голова тигра. В руках кукла держала дубину. Повернувшись во все стороны, она остановилась посреди сцены и запела:

Я отважный Ван Чжу,

Я моей стране послужу.

При этом имени зрители вздрогнули, ропот пробежал по их рядам.

А Ван Чжу пел:

Чтобы покончить всеобщее горе,

Я злодея пристукну вскоре!

И, держа свою дубину за тонкий конец, указал ею через правое плечо на бородатую куклу. Зрители кричали:

— Пристукни его, Ван Чжу, герой! Мы не забудем тебя! Отважный герой! Прекрасный герой! Слава Ван Чжу!

Маленькая Э вопила изо всех сил. А Сюй Сань, вдруг покраснев, подняла вверх обе руки и крикнула:

— Стукни его как следует за нашу обиду!

Ван Чжу обеими руками поднял дубину. Видно было, как она велика и тяжела. Ван Чжу опустил дубину на голову злодея. Прогрохотал барабан. Злодей упал. А Ван Чжу, отбросив дубину, выхватил меч и вспорол мертвому злодею живот. Оттуда совсем целые, как ни в чем не бывало выскочили несколько человечков и под веселую музыку пищика заскакали и закувыркались.

Но зрителей веселый конец не успокоил. Они кричали:

— Это А-ха-ма! А-ха-ма, ненавистный людоед! Так ему и надо! Смерть иноземцам! Смерть проклятым монголам!