Нет, не чувство облегчения испытал в этот момент Костя, но и жалости тоже не было. Было лишь острое, как укол, ощущение неловкости оттого, что впервые в жизни незаслуженно обидел хорошего человека и товарища…

29

Дни затворничества и раздумий не принесли Вале облегчения. Ни о какой подготовке в университет не могло быть и речи. А тут еще тетя Глаша, узнав о том, что Валя бросила работу самовольно, отнеслась к ее поступку явно неодобрительно. Правда, вначале она как будто сочувственно выслушала горячий и сбивчивый Валин рассказ, горестно кивала головой и даже слезинку смахнула с ресниц, а потом, подумав, сказала напрямик:

— И все-таки, Валюша, ты поступила по-ребячески… Я же все про тебя в газетах читала и от людей кое-что слышала, гордилась тобой, и вдруг такой конец. А у других, думаешь, без трудностей успех добывается? Не пойму что-то я тебя. Может, ты не договариваешь что?

— А этого разве мало? Ведь это же издевательство, иначе не назовешь. А все потому, что многие мне завидовали.

— Так уж и многие? — усомнилась тетя Глаша. — А если и были такие, то, может, они по-хорошему завидовали, тоже по-новому хотели работать? Чего уж там, ты и раньше была мнительная, я давно замечала. Нет, тут другое, да ты боишься признаться.

— Я тебе все расскажу, только не сейчас, не сегодня… Пожалуй, я пройдусь по городу, по набережной. Давно уж я там не была.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Глаша.

Валя и в самом деле решила прогуляться по улице.

Был субботний вечер, безветренно теплый и более шумный от множества гуляющих. Невдалеке от дома, где жила тетя Глаша, находился кинотеатр, и оттуда текла оживленная толпа. Но в кино Валя не собиралась. Она вышла из калитки и направилась на набережную.

На набережной было порядочно народу. Чтобы не встретиться взглядами с людьми, Валя смотрела на реку, на снующие там и сям прогулочные и рыбачьи лодки, на далекий и теперь уже опустевший пляж на том берегу… И казалось ей, что лишь вчера она вот так же беспечно каталась с ребятами и подружками на легкой вертлявой лодчонке, озоровала и смеялась каждой шутке, радуясь всему — солнцу, воде, своему умению нырять лучше других… Вчера! А ведь, если вдуматься, как давно это было! И как она завидует сейчас вон тем ребятам и девчушкам-школьницам, которые ловко перекидываются мячом на песчаной отмели, хотя им, пожалуй, пора уж идти в парк. Но они, конечно, еще успеют и в парк — все такой же веселой и дружной стайкой, не заботясь пока о том, что ждет каждого впереди. Хорошо бы и ей, Вале, начать все сызнова, вот с этой игры в мяч. Сызнова, но по-другому…

Но думать об этом бесполезно. То, что было и есть, не выбросишь из сердца и головы. Да и стоит ли? Как ни тяжело ей сейчас, она, пожалуй, богаче тех ребят и девушек, что резвятся там, на песке. Такое, что досталось ей, дается нелегко, но, может быть, это и есть ее первое ценное приобретение в ту незримую копилку, которая зовется жизненным опытом. Видимо, ей тоже так или иначе придется сейчас начинать что-то заново, но это уже будет совсем не так, как начиналось раньше. Тетя Глаша права: надо пересилить себя, взять в руки. Только до чего же тяжело сделать это одной! Хотя бы с Костей посоветоваться, да на него плохая надежда. Вернее, никакой. Разве он может простить?..

И все-таки Валя посветлевшими и заблестевшими от какого-то приятного предчувствия глазами смотрела на реку и раз даже засмеялась, заметив на плотах мальчишку-рыболова, в азарте ловли свалившегося в воду и закричавшего приятелю:

— Петька, банку держи, я сейчас!

После этого Валя уже смело отвечала на взгляды встречных и сама не без любопытства рассматривала их. Попадались и знакомые. Валя кивала им, но не останавливалась — говорить с ними было не о чем. И вдруг она увидела Светозарова. Увидела издали, словно кто подтолкнул ее и указал, куда смотреть, ибо ей и в голову не могло прийти, что он может быть здесь — именно на набережной и именно в этот час.

Сердце ее дрогнуло, она тотчас опустила глаза и хотела уже повернуть назад, чтобы избежать встречи, а между тем ноги сами несли ее вперед и вперед. А почему, собственно, она должна скрываться? И даже если он заговорит с ней, она ответит ему. О, она обязательно ответит! Пусть знает, как она ненавидит и презирает его. Ничего, если услышат прохожие. Пусть слышат, ей не только страшно, но даже и стыдно не будет.

А что, если он, узнав о ее отъезде, давно раскаялся и ищет примирения с ней? Что она тогда ответит ему?..

Валя шла как в полусне, не поднимая глаз и все-таки ни на мгновение не упуская из виду приближавшегося Светозарова. Вот они почти уже поравнялись, еще шаг — и она услышит его голос. Вале даже показалось, что Светозаров подходит к ней, сейчас он дотронется до ее руки. Нервы были напряжены так, что она не выдержала и подняла глаза…