Читаем Обида полностью

Катя решительно двинулась вниз и через два шага резко остановилась. У е"e ног друг напротив друга лежали бейсболки, козырек красной немного наполз на синий, можно было подумать – головные уборы целуются. Невинная картина подняла в душе вихрь противоречивых чувств. Первым желанием воительницы было вволю потоптаться на синей кепи, потом с силой пнуть е"e подальше, вместо этого Катерина подобрала обе, аккуратно стряхнула с них пыль, вложила красную в синюю и надела на голову, заправив внутрь растрепанные волосы: блаженная прохлада прокатилась по шее.

– Не оставлять же хорошую вещь на милость беспощадному тлению, – мысленно оправдывала она свой поступок, – может, здесь ещ"e лет сто никто не пройд"eт.

Оставшийся путь до берега Катерина старалась ни о чем не думать, но беспокойство в голосе Хасана неотступно преследовало е"e, точно послеполуденная тень. «Ты же боишься плавать. Катющь, вернись…» С чего это он вдруг стал таким заботливым? – внутри мало-помалу закипала злость, вытесняя триумф возмездия. – Надо было тревожиться, прежде чем бросать меня в пропасть. – Пальцы самопроизвольно сжались в кулаки. – Теперь поздно. Как-нибудь доплыву. Не возвращаться же назад, – внутри вмиг вс"e сжалось, казалось, встреча с Хасаном пугала е"e больше, чем предстоящее плавание. – Это просто невообразимо. Хоть бы до отъезда вовсе его не видеть. Пропади он пропадом, идиот, вс"e испортил, а как хорошо начиналось.

Сами собой перед глазами замелькали яркие картинки: их знакомство в его дубайском ресторане, от него так соблазнительно веяло кедром… первый танец, – Хасан, напоминая первоклассника на школьной дискотеке, держал е"e за талию, словно она была сделана из тонкого дорогого стекла, и от страха е"e сломать у него подрагивали руки. Его робость до странности тронула е"e тогда…

Катя невероятным усилием воли остановила поток приятных воспоминаний. Сосредоточься на главном. Приказала она себе. Твоя цель – домик, и тебе во что бы то ни стало надо туда добраться.

Вскоре до не"e начали долетать крики чаек, сперва неясные, едва уловимые в легком дыхании ветра, потом более отч"eтливые. В хор пернатых постепенно вплетались новые голоса, звук креп, приближался, пока под аккомпанемент хлопающих крыльев не превратился в оглушительный гвалт – то ли приветствуют птицы непрошенную гостью, то ли бранятся, поди разбери здешние нравы.

И вот последний завиток крутой лестницы остался позади, внизу знакомая, и вместе с тем немного изменившаяся картина. Там, где ещ"e недавно плескались волны, тускло сереют миниатюрные «барханы». Пенное жабо больше не украшает каменный стул, вместо него зеленой слизью свисают водоросли, а желтоватый соляной налет мог бы ассоциироваться с нечищеными зубами, только Катерина ничего этого не видит, не слышит больше жуткой какофонии, не замечает беснования всполошившихся чаек, которые неистово кружат над «гнилыми клыками». Вс"e е"e естество поглотила распрост"eртая у подножья ут"eса бездна, так соблазнительно мерцающая серебром.

Катя остановилась на последней ступеньке, вперила взгляд на отступившее к горизонту море. Пальцы судорожно вцепились в прохладную шершавую поверхность перила. Нутро дрожало, в горле спрессовался тугой комок, от чего стало трудно дышать, по спине побежали струйки холодного пота.

«Ч"eрный ворон, что ты вь"eшься…» – прорвалось из подсознания.

– Не дождешься ты добычи. Слышишь! Я не собираюсь умирать. Лети к ч"eрту! – Чайки на секунду застыли на месте, можно было подумать, опешили от остервенелого хрипловатого вопля, брошенного в никуда, Катерина проглотила комок, птицы скрылись из поля зрения.

– Господи! – Зел"eные глаза устремились к небу. – Помоги! Дай сил! Дай решимости! – Она с трудом оторвала руки от каменной опоры – кровь молниеносно хлынула к побелевшим местам, кончики пальцев закололо, как будто в них одновременно вонзили несч"eтное количество острых иголок, – и поплелась нетвердым шагом к воде.

Красные полукеды бороздили песок, сердце стучало в висках. Майка омерзительно льнула к спине, горло напоминало Сахару в разгар дня. Одна отрада – море было, на удивление, спокойным: волны не бились больше о валуны, не рассыпались в пену, не взмывали ионами ввысь, они едва чмокали почерневшие головешки и неспешно катились к берегу.

Может, Бог услышал е"e мольбы? Катя ступила в воду, очередная волна лизнула щиколотки.

«Но вспомните: и вы, заразу источая,

Вы трупом ляжете гнилым…»

Явно сегодня не мой день. Что только не придет со страху на ум, «Падаль» Бодлера не самое худшее. Катерина передернулась, вспоминая строфу про поцелуи червей¹.

– В сол"eной воде черви не водятся, – разговоры с собой, особенно вслух, иногда помогали ей успокоиться.