Читаем Обещание полностью

Миновав редкую осиновую рощу, путники въехали в ещё одну, отделённую от первой полуразрушенной аркой. Приглядевшись, принцесса поняла, что перед ними вовсе не лес. Они ехали между рядами чахлых тополей и аккуратно обтёсанных прямоугольных плит; временами на глаза попадались примитивные статуи, многие из которых лишились голов. Это было кладбище в преддверии леса Шармен, последнее земное пристанище жертв Снейк, Шелока и Маргулая, принесённых в жертву богам, чьим-то корыстным интересам, богатству, власти, вулкану. Похоронены здесь были и те, кто погиб во время многочисленных междоусобных войн, не одно десятилетие сотрясавших окрестности озера Фаэр.

— Это злое кладбище, — прошептала девушка, удержав принца, хотевшего рассмотреть одну из статуй. — Лучше проехать мимо.

Миновав мрачное пристанище мертвых, друзья выехали на открытое пространство, поделённое на части низкими колышками с натянутыми между ними верёвками.

— Что это? — поинтересовался Маркус.

— Наверное, земельные участки жителей Джерагандеила. Должны же они что-то продавать в Ленсе.

— Но ты же говорила, что в Ленсе никто не живёт.

— Не живет, но там периодически собираются всякие проходимцы.

— Мы не заедем в Джерагандеил?

— Нет, слишком опасно.

— А я всё же загляну. Мы побывали даже в городе ведьм и благополучно выбрались оттуда.

— Маркус, — покачала головой Стелла, — Джерагандеил — это не Фарендардуш-Гард! В нём нет сердобольной старушки-колдуньи.

— Я не трус и, в отличие от тебя, привык смотреть опасности в лицо.

— Смотри, куда хочешь, я в этом участвовать не собираюсь.

— Ты просто трусиха. Если не хочешь, я поеду один.

— Ну и поезжай! А я пока подумаю, что мне делать дальше. Маргулай жив, корона отца у него, и поручение богов я тоже не выполнила, — вздохнула она. — Я полная неудачница, Маркус!

— А что за поручение?

— Нужно было забрать один документ…

— Если он такой важный, колдун, наверное, тоже его с собой возит. Ладно, не кисни, затаимся где-нибудь на время, а потом нанесем ему ответный визит.

Проводив принца глазами, она подъехала к садику, разбитому посреди бывшего поля, чтобы набрать немного яблок. «Воровать, конечно, нехорошо, но порой это просто необходимо — ведь никто из местных жителей не угостит меня яблочком», — успокоила Стелла свою совесть.

Джерагандеил не стремился нравиться. Ноги увязали в грязи; помои выливались прямо на улицы, где они неторопливо растекались по мостовой. Мостовой… Кое-где её вообще не было. Домишки грязные, неприглядные, обычно двухэтажные, с безвкусными, нависающими над мостовой верхними этажами, часто соприкасающимися с соседними домами. Так в Лиэне обычно не строили, в прочем, Джерагандеил с большой натяжкой, только по территориальному признаку, можно было назвать лиэнским городом. Это было грязное скопище людей и построек, в беспорядке раскинутых на кривых улочках.

Облезлые голодные собаки, поджав хвосты, бродили от одного дома к другому, до хрипоты лаяли на прохожих и насмерть дрались друг с другом за право получить гнилую кость в придачу с пинком.

Там, где позволяла ширина улицы, между чердачными окнами на специальных крючьях были натянуты верёвки; на них сушилось бельё.

Лавок было мало, преобладали мясные, с большими кровавыми тушами, подвешенными над тяжёлыми багровыми чурбанами, и, конечно, кабаки, из которых несло перегаром и прокисшим элем.

В общем, Маркус жалел, что заехал сюда. Ни малейшего намёка на культуру, да и люди недобро косятся — одутловатые, с узкими злобными глазками, вечно прячущие руки в карманы и отводящие в сторону взгляд.

Ему хотелось пить, и он на свой страх и риск остановился возле общественного колодца, чтобы зачерпнуть воды. Понюхав содержимое кружки, Маркус решил, что жидкость пригодна для питья.

Пока он пил, к колодцу, переваливаясь с ноги на ногу, подошла женщина с коромыслом. Она была средних лет, в замызганной кофточке и такой же чистоты юбке с посеревшим от постоянных стирок передником. — Понаехали тут всякие! — буркнула женщина, с грохотом опустив свою ношу на землю. — Ишь, в кружку-то как вцепился — и цедит себе…

Принц чуть не поперхнулся. Несмотря на то, что он не напился, Маркус предпочёл повесить кружку на место и даже, на всякий случай, вытер её.

Бесцельно блуждая по улицам, он вышел к площади, доступ на которую преграждала решётка. Сейчас она была поднята, и принц беспрепятственно мог наблюдать за тем, что за ней происходило.

Посреди площади, несколько сдвинутое вправо, на прямоугольном помосте стояло сооружение странной формы, издали напоминавшее гигантский шалаш. Внизу, у ступенек, ведущих на площадку, толпились люди. Их было немного — человек десять. Они о чём-то шушукались и подталкивали пиками испуганно блеющего барашка. Наконец несчастное животное забралось на помост.

Принц вжался в стену дома, стараясь держаться в тени: он понял, что на его глазах совершается таинство жертвоприношения.

Из шалаша выползла Снейк. Плотоядно облизнувшись, она метнулась к барашку и вонзила в него зубы.