Читаем Обелиск полностью

– Уиллис сказал, что вы эксперт, – настроение вернулось, и вот она уже обратилась в слух, предвкушая нечто интересное. Не глядя в меню, просит двойной эспрессо со стаканом воды, выжидательно складывает руки на груди и привычно щурится. – В какой области?

– В области смерти, естественно, – на подернутом легкой щетиной лице вновь появилась легкая, как снег за окном, улыбка. – Иначе зачем я вам нужен.

Поджав губы, Стоун смерила недоверчивым взглядом человека напротив: еще пару недель назад смотрела бы иначе – с определенным интересом, представляя, что скрывается под грубым шерстяным свитером и мягкими вельветовыми брюками. Завелась бы, пересчитывая неуловимые морщинки в уголках блестящих темных глаз. Загорелась бы, думая, на что способны длинные пальцы.

Словно прочитав ее мысли, Тернал подцепил салфетку – пара ловких движений, и вот среди чашек и стаканов красуется журавлик. Пару недель назад она бы уже хитро прищурилась, взяла в руки бумажную птицу и начертила на белом крыле цифры личного номера. Но сейчас эксперт в области смерти вызвал смешанные чувства – немного тоски да щепотку исключительно профессионального любопытства. Перед ней чертовски привлекательный мужчина и она это понимала – отмечала правильные черты лица, слышала приятный запах одеколона, но не откликалась ни единой клеткой: посади сейчас через стол признанного красавца из топа в женском журнале, редакция которого располагалась тремя этажами ниже WhitePost, и бровью бы не повела.

– Отличный подход, – подмигнула, скорее, по привычке, покопавшись в кармане, достала диктофон. – Начнем?

– Конечно, Элизабет, мы здесь как раз за этим, – усмехнулся Эдвард-с-кладбища. – Ваш редактор рассказал о череде инфарктов, в которой вы нашли необычную связь. О чем речь?

– Так и есть, – окончательно переключаясь на рабочий режим, обстоятельно начала Элизабет. – Есть шесть подтвержденных летальных случаев среди абсолютно здоровых людей. Кроме этого, погибших объединяет дата рождения и дата смерти. Даже с учетом разного времени прибытия скорой, можно с уверенностью сказать, что умерли они одновременно: в четырех случаях на месте происшествия были установлены камеры видеонаблюдения, и я сравнила записи – ошибки быть не может. Словно кто-то просто выключил этих людей. – Журналистка говорила быстро, почти тараторила, и вдруг осеклась под ироничным взглядом. – Вы и так это знаете, да? Мы же встретились на могиле одной из жертв. – Пазл сложился, и беспокойство отступило окончательно.

– А я все думал, когда вы вспомните! – усмехнулся Тернал. – Естественно, я знаю. Но мне положено знать. – Он немного склонил голову набок. – А вот как вы получили доступ к закрытым медицинским картам и камерам?

– У всех свои секреты, – не удержавшись, довольно улыбнулась Стоун. – Раз уж и вы обратили внимание на эти смерти, расскажите, что случилось.

– Какие версии у вас, Элизабет? – складывая нового журавлика из салфетки, Эдвард внимательно всмотрелся в лицо журналистки. На миг показалось, что не он, а она здесь должна отвечать на сложные вопросы.

Ну уж нет.

– У меня? Ни одной, – став серьезнее, девушка нависла над столом, подпирая кулаком щеку. – И именно поэтому я сейчас разговариваю с экспертом. Разве нет?

– Справедливо, мисс, – хохотнул он. – Но у меня нет научного объяснения случившемуся.

– А какое есть? – за окном поднялся ветер, и легкие снежинки облепили толстое панорамное стекло, ненадолго погружая маленькую уютную кофейню в полумрак. – Я бьюсь над этим не первый день, и порой думаю, что готова поверить во что угодно. Хоть в ведьм, хоть в масонов.

– Масоны здесь ни при чем, – Тернал спрятал очередную улыбку в кофейной чашке. – Да и ведьмам такое, пожалуй, не под силу. Я расскажу вам одну старую историю о небольшом британском городке, в котором однажды ни с того ни с сего потухли все фонари. – Взгляд посерьезнел, голос стал ниже, и даже воздух вокруг, кажется, потерял пару градусов, будто февраль умудрился пробраться внутрь кафе. – По щелчку пальцев во всех керосиновых лампах, печах, каминах, на каждой свече погасло пламя. А спустя несколько дней, словно по тому же щелчку, пятеро молодых здоровых жителей упали замертво.

– И что же случилось потом? – нахмурилась она. – На этом смерти прекратились?

– Смерть не останавливается, Элизабет, – тихо ответил мужчина, мрачнея. – Она беспощадна, неумолима. И ждет каждого. Поэтому такие, как я, никогда не останутся без работы. Ни минуты покоя, бесконечный конвейер. И список настолько велик, что имена путаются, лица стираются из памяти. День за днем. Из года в год.

– Что-то еще? – понимая, что разговор ушел в какое-то особенно болезненное русло, она попыталась вернуть на лицо хотя бы подобие улыбки, но вышла лишь кривая гримаса. – Может, это не вся история?