– Друзья! – блондин откашлялся, оглядел зал и запнулся, почувствовав, что забыл слова. – Я, конечно… не так хотел начать, но всё же… – Гави решил болтать как обычно, не задумываясь о словах, иначе это грозило ему забывчивостью. – Я в этой деревне недавно. Пришёл сюда с ужасным настроением, побитый и уставший прямиком из леса, пережив катастрофу в Квире…

По залу прокатился взволнованный шёпот и люди стали переглядываться.

– Но из этой череды тёмных событий меня вывел лучик счастья по имени Лагора Лайфелль.

Свет тут же погас, а несколько прожекторов осветили Лагору. Она растерянно улыбнулась и помахала всем лёгкой тонкой ручкой.

– Эту песню я посвящаю ей! – после сигнальных слов пальцы Эвиона заскользили по клавишам, выдавая тихую и грустную мелодию. Она казалась пером в небе – от дуновения ветра мелодия летела вверх, а потом плавно опускалась вниз, то набирала обороты, то срывалась грустными аккордами. Вместе с ним Хет вывел протяжные, нежные ноты, заставляя прослезиться даже самых скупых до музыки людей и существ в зале, а как только двое друзей повели мелодию веселее, Гави и Тео запели:

Скрылись огоньки на небесном подоле,

Выступили первые солнца лучи,

Не хотелось мне вновь оказаться на воле,

Пленён я ароматом твоей красоты.

Утром чудотворным судьбы благосклонной

Подарком в гнетущей безбрежной дали

С небес, будто ангел, ты чайкой слетела,

Одарив мир лучом неземной теплоты.

Прощайте раздумья, мечты о прекрасном,

Ты – воплощение их в моих снах,

Прошу быть на белом коне твоим принцем –

Каждый твой день будет утоплен в цветах!

И ночь наступает на шлейф от заката,

Сдуваются ветром обрывки мечты,

Ты исчезаешь звездой с небосклона,

Во сне, я надеюсь, увидимся мы.

Сквозь мрак и бесконечность нашего мира,

Невзгоды и везение не видя впритык,

Иду я, несмотря на усталость и рану,

Оставленную в сердце от завистливых пик.

Прощайте боль и одинокие годы,

Ты затмеваешь их своей добротой,

От страсти сгорая, тебя умоляю

Навеки остаться лишь только со мной!

Эвион ещё раз прошёлся по клавишам и пианино затихло, позволив скрипке виртуозно окончить мелодию.

Зал несколько секунд молчал, потом раздались громкие, неудержимые аплодисменты. Певцы поклонились и гордо сошли со сцены. К Гави тут же подбежала Лагора, чуть ли не плача от счастья. Хет, Тео и Эвион тактично удалились к столам.

– Отлично сыграли! – Тео буквально светился от счастья. – Как камень с души! На сцене вообще нестрашно… А вот ожидание – самое мучительное!

– Я готов ещё раз выйти на бис! – возбуждённый успехом Эвион кивнул в сторону сцены. – И ещё раз сыграть! Да хоть двадцать! Хочу ещё играть!

– Да ты в бреду. Что пил? – оценивающе посмотрел на друга Хет, единственный не потерявший контроль над эмоциями.

Эвион моментально протрезвел:

– Да ничего! Просто я же пианистом быть хочу, и давно не был на сцене… – Эви схватил первый попавшийся под руку стакан и сделал глоток. Через секунду он залился кашлем, тихо проклиная алкоголь в стакане.

– Какая гадость! – отставил прочь стакан Эвион. – Это что за фигня?!

Хет взял стакан, поднес к лицу и вдохнул спиртовой аромат:

– Это келье, советую закусить.

– Нет, благодарю… – Эвион почувствовал лёгкое головокружение. Зал поплыл перед глазами, а свет софитов показался чересчур кислотным. Ощущая, что ему срочно нужно выйти из душного помещения, Эвион сказал:

– Слушайте, я пойду, делать мне тут больше нечего… Вот гадость!

– Дойдёшь сам? – обеспокоенно спросил Тео.

– Естественно! А вы тут подольше поторчите. – Эвион, поморгав глазами, вышел из зала.

Глава двадцать вторая

В тени

Эвион закрыл двери зала и пошёл по пустому коридору. Гостиница словно вымерла. Ни единой живой души не наблюдалось, даже за стойкой регистрации было пусто. Эви бросил прощальный и настороженный взгляд на двери, за которыми глухо звучала танцевальная музыка.

Пока Эвион шёл вверх по ступенькам лестницы, талисман струйкой спустился на запястье юноши, а волосы его разметались по плечам.

«Вернись!» – раздался в голове пронзительный девичий крик. – «Осторожно»!

Эвион чуть не споткнулся. Он в замешательстве огляделся и прошёл ещё несколько ступенек.

«Стой! Никак…» – голос девушки словно оборвали. Эвион прислушался, снова огляделся – но вокруг были только ступеньки, стена, лампочка и горшок с цветами, встречающий проходивших на втором этаже постояльцев.

«…не могу! Не слышит!» – кричал голос. – «Приём! Голова вызывает!»

Эвион схватился за голову, ошарашенно глядя перед собой и делая глубокие вдохи, дабы успокоиться.

– Я сошёл с ума… В жизни пить больше не буду…

Голос не возвращался, и юноша быстро поднялся на второй этаж. Датчики движения включали свет в тёмном коридоре, как только их невидимые лазеры пересекал Эвион, и выключались через несколько секунд. За ними следующие, освещая дорогу к номеру.

Однако позади Эвиона, там, где его уже давно не было, продолжал гореть свет, словно датчики уловили ещё какое-то движение. В глубине коридора за поворотом кто-то стоял. Свет зажёгся чуть ближе: кто-то приближался. Ещё ближе, но никаких людей или существ видно не было.