Читаем Обед у людоеда полностью

Однажды на «Морскую» свалилась проверка, и откуда ни возьмись появились ранее не виданные сотрудники. Проверяющие остались довольны. На следующий день Ада Марковна позвала Марину и вручила той беленький конвертик.

– Молодец, – коротко похвалила начальница, – ценю.

Внутри конверта лежала красивая пятидесятирублевая бумажка. Мариночка поняла, что ее признали своей. Дальше – больше. В конце недели, а именно в субботу, Ада Марковна дала Марине ключ и велела:

– Иди в люкс и проверь, все ли там в порядке.

Зудина открыла комнату, смахнула кое-где пыль, встряхнула накидки на креслах и доложила:

– Все путем.

Утром в воскресенье Ада Марковна опять приказала:

– Убери там!

Зудина пошла в номер для начальства и присвистнула. Да, оттягивались в нем, похоже, по полной программе. Везде стояли пустые бутылки, валялись остатки еды, постельное белье скомкано, а в ванне колыхалась вода, в которой плавала пустая пластмассовая упаковка от единственной продававшейся тогда пены под названием «Бадузан».

Мариночка засучила рукава и мигом привела номер в пристойный вид. Потом в порыве вдохновения сбегала на первый этаж, взяла в холле букет из пластмассовых тюльпанов и, помыв его, водрузила на письменный стол. Пришедшая принимать работу Ада Марковна усмехнулась:

– Старательная ты, Марина.

Директрису и горничную разделяло не так уж много лет, но у Ады за плечами был техникум коммунального хозяйства, поэтому она и сделала столь успешную карьеру в «гостиничном мире». Но Зудина никогда не завидовала более удачливой начальнице, разве что иногда вздыхала, получая зарплату, однако после того, как Марине поручили убирать «генеральский» номер, отпал последний повод для зависти.

В коммунистические времена получку выдавали точно в срок, два раза в месяц. Сначала люди становились обладателями меньшей части, так называемого аванса, а потом им вручалась зарплата. В Маринином случае выходило тридцать восемь и пятьдесят рублей, двенадцать целковых съедали налоги. Прожить на заработанные гроши можно было кое-как, и Зудиной всякий раз приходилось решать сложную задачу – как купить новые колготки, стоившие семь рублей семьдесят копеек…

Третьего марта, расписавшись в кабинете у Ады Марковны в ведомости, Марина сложила заработанное в кошелек и собралась уходить. Но директор остановила ее и протянула еще четыре десятки.

– Это мне? – удивилась Зудина.

– На втором этаже положено иметь двух горничных, – спокойно пояснила Ада Марковна, – но ты великолепно справляешься одна. Зачем же нанимать еще одного человека? Лучше заплачу тебе две ставки. Только никому ни гугу, иначе всем нагорит!

Мариночка радостно кивнула.

Через месяц она стала правой рукой Ады Марковны, и ее посвятили во все секреты. Узнала она и о кое-каких постоянных посетителях люкса – мужчинах и женщинах, приходивших в основном днем, часа на два, на три… Впрочем, иногда парочки оставались на ночь, и были они в основном женского пола. Зудина быстро разобралась в половой ориентации Ады Марковны, но никаких отрицательных эмоций не испытала. Директриса никогда к ней не приставала, у нее была постоянная любовница, худенькая и длинноносая Зина, частенько забегавшая в «Морскую». Правда, Ада Марковна называла девушку двоюродной сестрой, но Мариночка только усмехалась про себя. Зинка ей категорически не нравилась – наглая и беспардонная. Марине было жаль интеллигентную Аду Марковну. Та безропотно открывала перед Зинкой кошелек и, что уж совсем странно, пускала ту в люкс с другими женщинами. Иногда Зина заявлялась вечером, когда Марина оставалась на дежурстве, и требовала:

– Давай ключ!

В первый раз Зудина отказала. Зинка коротко ругнулась и убежала. На следующее утро Ада Марковна, отводя глаза в сторону, попросила:

– Если Зина придет в мое отсутствие, ты ей номер открой.

Марина не выдержала:

– Между прочим, она с какой-то грязной шалавой приперлась! Той сперва в баню хорошо бы зайти, а потом уж в приличное место являться, еще украдет чего…

– Я знаю, – тихо ответила Ада.

Но Зудину понесло:

– Ну зачем вы разрешаете ей над собой смеяться, бросьте нахалку! Что, кругом других девушек нет? Только свистните, к вам десяток прибежит.

Ада Марковна тяжело вздохнула:

– Ох, Маришка, все мне про Зинаиду известно. Про все ее художества. Но люблю ее и ничего поделать с собой не могу. Ничего!

Зудина лишь пожала плечами. Со своими любовниками она расставалась без всякой жалости и тени сомнений. Впрочем, чужая душа потемки, и если Аду Марковну устраивает подобное положение вещей, то кто бы спорил, но не Марина. После того памятного разговора ключ наглой Зинке она давала беспрекословно.