Читаем Обед у людоеда полностью

– Так себе, – спокойно ответил Володя, – теста много, а начинки чуть, да и невкусная, капуста как тряпка.

– Вот и неправда, – обозлилась Лиза, – я ее по всей науке готовила!

– Это ты пекла? – испугался приятель и попытался исправить положение: – То-то гляжу, тесто волшебное, во рту тает, объеденье.

– Не ври, – совсем рассердилась Лизавета и треснула майора полотенцем.

Они начали шумно возиться и о чем-то спорить. Я уставилась в окно. Надо же, опять валит снег, и темнота стоит, как в декабре. Настроение на нуле, ничего у меня не получается. Надо бы сесть тихонько у стола и раскинуть мозгами. И зачем только я пошла у Иры на поводу и подрядилась искать убийцу! Чем больше узнаю, тем сильнее запутываюсь. Ну почему я не учительница, не продавец и не врач! Милые, мирные профессии. Так нет, понес меня черт на службу в «Алиби». Ведь если бы я не пошла на работу в агентство, то никогда бы не попала в дом к Ане и не мучилась бы сейчас с распухающей от разнообразной информации головой… Хотя в «Алиби», пока не отравили Сеню Гребнева, мне очень хорошо работалось, отличный коллектив, достойная зарплата… Минуточку! Сеню-то тоже отравили цианистым калием… От неожиданной мысли я вспотела и принялась нервно почесывать голову. Ну как я могла забыть про Гребнева! Милиция моментально решила, что несчастного мужика тоже Аня убила.

Простоватый и слишком молодой для оперативной работы Максим Иванович в свое время на мой вопрос: «Что может грозить Ремешковой?» – спокойно ответил:

– Уж не поездка в Турцию! За два убийства-то!

– Почему за два?

– А Гребнев?

– Вы думаете…

– И думать нечего, – хмыкнул Максим Иванович, изображая из себя опытного «убойщика», – ясно как день. Сначала гражданка Ремешкова отравила гражданку Малышеву, а потом произвела те же действия в отношении гражданина Гребнева.

– Да зачем ей убивать Сеню!

– Очень просто. Она все время твердит, что Гребнев не успел ей назвать имя любовницы мужа. Дескать, хотел показать фото, но она к нему не заехала, задержалась в своем магазине на рынке ЦСКА, увольняла продавцов, заподозренных в воровстве, а потом понеслась домой, правда, факт покупки ликера не отрицала. Только на самом деле все по-другому было. Секретарша Гребнева Надежда Варфоломеева видела, как Ремешкова влетела в кабинет к ее хозяину, потом выскочила и завопила: «Где он?»

Семен, отлучившийся в туалет, тут же вошел в приемную, и Анна накинулась на него с кулаками.

– Ну и что? – растерянно спросила я. – Как же она ухитрилась его отравить?

Максим Иванович с жалостью глянул на меня и строго сообщил:

– Тайна следствия не подлежит разглашению.

По моему мнению, он уже и так разгласил все, что только можно, и ему не следовало останавливаться.

– Просто вы сами не знаете как, – подначила я мальчишку.

Максим Иванович, едва-едва вышедший из подросткового возраста, моментально возмутился:

– Кто? Я? Между прочим, это моя идея! Ремешкова вбежала в кабинет, плеснула в рюмку отравы и выскочила. И ведь верно рассчитала, никто, кроме Гребнева, из этой синенькой склянки никогда не пил.

От нахлынувших воспоминаний я еще сильнее зачесалась. Но если Жанну убила не Аня, то за каким чертом ей травить Сеню? Значит, это был другой человек! Интересно, какая связь существовала между Семеном и Жанной? А может, их отравили два разных человека? Ага, одним способом. Ну и что? Всякое бывает, казусов полно.

– Казусов и впрямь полно, – мирно согласился Володя.

Я упала с небес на землю и обнаружила, что сижу на табуретке в кухне напротив улыбающегося майора. Неужели я так задумалась, что принялась размышлять вслух?

– Не понимаю…

– Ну ты говоришь: «Всякое бывает, казусов полно», – спокойно ответил приятель, – а я соглашаюсь – казусов и впрямь много.

– Что такое казус? – поинтересовалась Лизавета, оторвавшись от чашки с чаем.

– Если говорить официальным языком, то это случайное действие, которое, в отличие от умышленного или неосторожного, имеет внешние признаки проступка или преступления, но лишено элемента вины и, следовательно, не влечет юридической ответственности. Таким образом, понятию случая в праве противополагается вина лица. От казуса следует отличать также понятие непреодолимой силы…

– Класс, – прервал разглагольствования майора Кирюша, – и долго ты так говорить можешь?

– Пока не исчерпаю багаж знаний, – хмыкнул Володя и стал намазывать на внушительный кусок хлеба толстый слой «Виолы». И как он может столько есть!

– Здорово, – одобрила Ирина, – только все равно непонятно.

– Ладно, – усмехнулся майор, – тогда слушайте пример. Нам этот случай преподаватель по уголовному праву приводил в пример как классический казус.